Вызов (дилогия) стр. 408
все в Большом доме с Фиби.
Всех до сих пор смешило это определение, которое Макс дал дому родителей Дилана. Тем не менее в семье оно быстро прижилось.
— Здорово. Чем занимаетесь?
Я старалась говорить как можно непринуждённее, но сын оказался гораздо прозорливей.
— Уже скоро, да, мам?
— Макс…
— Нам ничего не говорят, но я, что, тупой? Вы там все вместе рожаете, что ли?
— Пытаемся.
— Больно, да? Как тогда?
Сердце сжалось, когда я услышала страх в его голосе. Макс не забыл, как это было с Эбби.
— Нет, малыш. Это не прогулка под солнышком, конечно, но сейчас всё в порядке. Здесь столько врачей, что в пору отбиваться.
— А Дилан?
— Дилан тоже здесь. Передаёт тебе привет.
— Ладно тогда. — Максу стало легче. Я это услышала. — Ты позвонишь ещё?
— Обязательно.
Я отдала Дилану телефон, а он поднёс к моим губам пластиковый стакан с воткнутой туда соломинкой
— Всё хорошо, милая? Попей.
Я жадно глотала воду вместе со слезами, уставшая и измотанная. Это продолжалось вот уже четыре часа. Раскрытие было около семи сантиметров, и схватки шли каждые две-три минуты.
— Через полчаса начнётся основная работа, — сообщила доктор.
— Не уходи, — неожиданно для себя я вцепилась в руки мужа.
— Не уйду, что ты! — Он целовал моё вспотевшее лицо, отводя от него прилипшие
прядки волос. — Я буду с тобой.
— Я же не хотела.
— Мало ли что ты не хотела, — Дилан тихонько щёлкнул меня по носу. — Я принимал непосредственное участие в начале процесса — хочу ничего не упустить и в конце.
— Только не смотри туда. — Я неопределённо кивнула в район своих ног, размазывая по лицу слёзы.
— Ни за что на свете! — воскликнул он. — Даже если бы попросила, не стал бы. Насмотрелся, будучи студентом.
— А если всё-таки девочка?
— Значит, будет Роберта.
— Эбби расстроится.
— Да уж. Она всерьёз рассчитывает на гномика.
— А бывают гномики-девочки?
— Ну как-то же они размножаются.
Из меня вырвался смешок. Интересно, стоит ли знать ребёнку, о чём говорили родители за несколько минут до его рождения?
Роберт Митчелл появился на свет двадцать девятого октября в восемь пятнадцать вечера. Роды прошли естественным путём. Наш сын сразу же во все лёгкие заявил о себе миру, вызвав одобрительный гул. Маленький окровавленный комочек положили мне на грудь. Ослабевшей рукой я погладила тёмные слипшиеся волосики.
— А вот и ты. Здравствуй, моё солнышко. Ты у нас такой герой! Всё выдержал. Просто умница.
Дилан, казалось, не дышал и во все глаза смотрел на сына. Его рука дрожала, когда он, едва касаясь, провёл пальцами по его сморщенному плечику.
Когда малыша унесли на обязательные процедуры, муж склонился надо мной и, взяв в ладони моё лицо, принялся покрывать его поцелуями.
— Спасибо тебе. Спасибо, родная. Спасибо…
Я смеялась сквозь слёзы, стараясь тоже целовать его в ответ, попадая то в ухо, то в шею.
— Иди к нему, — толкала я. — Мне надо тут закончить.
Завёрнутого в мягкое фланелевое одеяльце, в смешной голубенькой шапочке на крошечной головке, Роберта вручили отцу. Высокий, красивый, немного растерянный, трогательный в своей растерянности Дилан склонился над маленьким комочком, которого было почти не видно в его больших руках. Он что-то говорил, глядя в сморщенное личико сына. Я постаралась навсегда запечатлеть в памяти этот момент.