Why Me? стр. 85
думал о переменах,- признался Клопзик присутствующим.- Дела вышли из-под контроля.
- Это все?- уточнил Мэлоуни.
- Нда,- сказал Бенджи.- Только я не хочу быть Бенджи больше.
- Нда?
- Нда. Хочу быть …а-а…Крейгом!
Инспектор вздохнул:
- Крейг.
- Нда,- и как ни странно Клопзик улыбнулся.- Крейг Фитцгиббонс.
Мэлоуни посмотрел на Тони Каппеллетти:
- Выведите отсюда мистера Фитцгиббонса.
- Пойдем, Бенджи.
- И, и,- добавил Клопзика, сопротивляясь дергающей его руке Тони и устремив глаза с дикой надеждой на инспектора, в которых читалась большая чистая и неожиданно осуществимая мечта - и скажите пластическому хирургу, я хочу выглядеть, как Дастин Хоффман!
- Уведите его,- приказал инспектор Тони Каппеллетти,- или я начну пластическую операцию прямо сейчас.
На этом разговор закончился; Клопзик добился своего. Измученный, но удовлетворенный и сытый, позволил себя увести.
В наступившей тишине после ухода Клопзика/Фитцгиббонса, Мэлоуни мрачно взглянул на Закари и Фридли:
- Тому Дортмундеру предстоит ответить за многое.
- С нетерпением жду момента, когда смогу допросить его,- произнес Закари, который неправильно воспринял слова инспектора.
- О, я тоже,- сказал Мэлоуни.
- Главный инспектор, нет же никаких сомнений, что это он?- спросил Фридли.
Мэлоуни посмотрел на него неодобрительно:
- Сомнение? Дортмундер сделал это. И никаких иных вариантов.
- Нет, я имею в виду, что мы поймаем его.
Напряженный рот Мэлоуни медленно растянулся в улыбке:
- По предварительным оценкам в настоящее время четыреста тысяч мужчин, женщин и детей в городе Нью-Йорке разыскивают Джона Арчибальда Дортмундера. Не волнуйтесь, мистер Фридли, мы найдем его.
38
- Я покойник,- произнес Дортмундер.
- Ты вечный пессимист,- поправил Келп.
Вокруг них жужжали тысячи – нет, миллионы – немые разговоры, свист и шепот в кабелях; неверные мужья назначали тайные встречи сами того не желая в микрометрах от своих ничего не подозревающих вероломных жен; заключались коммерческие сделки, в результате которых разорялись доверчивые люди; правда и ложь шли рука об руку по параллельным линиям, никогда не встречаясь; любовь и бизнес, развлечения и боль, надежда и крах надежды – все вместе внутри, в кабелях, идущих от множества телефонов в Манхэттене. Но всех этих вибрирующих голосов Дортмундер и Келп не слышали – лишь отдаленный аритмичный звук капающей воды.
Беглецы находились в прямом смысле слова под городом, спрятались глубоко под небоскребами, которые периодически дрожали от близлежащего метро, казалось, что поезда проходят не под, а над ними. Человек на которого охотятся, как и животное, ищет место поглубже под землей.
Под городом Нью-Йорком находиться другой город, почти всегда опасный, жестокий и грубый. И темный, и, как правило, влажный. Через перекрещивающиеся туннели неслись поезда метро, пригородные поезда и дальнего следования, городской водопровод, канализация, пар, электрические провода, телефонные линии, природный газ, бензин, масло, автомобили и пешеходы. Во время сухого закона через тоннель из Бронкса в северную часть Манхэттена перевозили пиво. Каверны под городом хранят вино, деловую документацию, оружие, оборудование гражданской обороны, автомобили, строительные материалы, генераторы, деньги, воду и джин. Через и вокруг тоннелей и каверн просачивались остатки древних рек, где рыбачили индейцы, когда остров Манхэттен был еще частью природы. (Еще в 1948 последнюю белую рыбину выловили в сточных водах под подвалом магазина на Третей авеню. И так в