Windows. Окна Большого города стр. 7
так говорят?»
Я почувствовал волнение. Если бы у меня было сердце, оно бы точно забилось чаще. Я обнял Птицу за шею, усевшись ей на спину, и мы полетели…
Я увидел пустыню с высоты птичьего полета. Серые камни, горную цепь на горизонте, колонну людей, похожую на змею, скользящую по выжженной вулканами поверхности. Людей, которые жили, злились из-за пустяков, казавшихся дико важными, любили и расставались навсегда, а теперь обратились прахом и тенями. Как только мы взмыли вверх, чернота слетела с моей души, и стало легко. Наверху меньше пахло серой, поэтому я вдохнул полной грудью. Ветер дул в лицо. Планета показалась мне похожей на лоскутное одеяло, мягкое и уютное. И я вдруг вспомнил:
– Артем! Меня зовут Артем!
– По гарпиям соскучился? – отозвалась Белая птица, но по голосу я почувствовал, что она улыбается.
Могут ли птицы улыбаться? Могут ли улыбаться Ангелы?
– Держись крепче!
Она взмыла ввысь. Мы приблизились к горе, и я замер. То, что я принимал за деревья, шевелящиеся на ветру, оказалось плотным потоком людей, которые карабкались на гору! Продолжением колонны на земле. Колонна оборачивалась вокруг горы кольцами, да такими частыми, что казалось, люди ползут по головам друг друга, как муравьи. Меня затошнило. Небо озаряли вспышки, от чего оно становилось ярко-желтым. Вот почему души не выносят тягот пути и становятся звездами. Или это тоже очередная галлюцинация в голове бедного Акио?
Мы быстро набирали высоту. Порыв ветра сотряс нас, словно самолет, попавший в зону турбулентности. Сверху упало несколько крупных капель.
– Черт, – сказала Птица.
– Из-за этой своей вуали ты ругаешься, как сапожник, – улыбнулся я.
– Если ее не будет, нам крышка. Вуаль – это демон, который помогает мне затемниться, чтобы не слишком выделяться в этом месте.
Капли стали частыми, дождь хлынул потоком. Запахло жжеными спичками. Капли обжигали кожу, в груди болело от запаха серы, настолько концентрированного, что, казалось, не он в моей груди, а я внутри него. Белая птица метнулась к горе. Если бы самолет так быстро набирал высоту, он бы точно ушел в пике. Наконец, мы приземлились на камнях на открытой площадке. Горный хребет нависал над нами, защищая от дождя. Груда камней скрывала за собой.
Тяжело дыша, я спустился со спины Белой птицы. Вуаль на ее крыльях расползлась и зияла дырами. Из дыр, словно из окон, лился ничем не замутненный абсолютный свет, от которого стало больно глазам.
– Кислотный дождь. Местные облака состоят из сернистого газа и капель серной кислоты. Кислота разъела вуаль. Лететь под таким дождем нельзя.
– Что же делать?
Я посмотрел вниз. Кислотный дождь затопил пустыню, серые вулканические камни и кратеры. Тени в колонне шли по грудь в воде.
– А если уровень воды поднимется еще выше? Что будет с колонной? – спросил я.
– Они будут идти под водой. Это тени, им не нужно дышать.
– Тени выдержат и высокие температуры, и дожди серной кислоты… Или это всего лишь тени дождей и жары?
Я отвернулся.
Впереди была ровная открытая площадка, слишком просторная для горной местности, в центре стояла восьмиугольная железная башня, высотой метров сорок-пятьдесят, к которой поднимался поток серых теней, заблудших душ, – это и было начало колонны, в хвосте которой я шел внизу. К башне, словно огромная пузатая