Хамелеонша стр. 19
цикады, подпевавшие менестрелям, в воздухе стоял тяжёлый аромат спелых слив.– Вам понравятся наши розы, – произнесла я, когда терраса осталась за поворотом. – Их завезли в прошлом году, и…– Не нужно. – Голос у Годфрика был под стать лицу и всему скучающему облику – такой же бесцветный.– Что не нужно? – не поняла я.– Разговаривать. Просто пройдём до оранжереи и обратно.Произнося это, он ни разу на меня не посмотрел. Пару мгновений мы шли в полном молчании, на фоне которого шум из трапезной, где праздновали наше обручение, казался особенно громким.– Вы не хотите на мне жениться?Ответный взгляд был полон презрения.– Жениться на выродке? Да мне мерзко даже смотреть на тебя!Ударилая быстрее, чем успела подумать, и получила звонкую оплеуху в ответ. Из глаз от неожиданности брызнули слёзы. Ладонь судорожно прижалась к горящей щеке.– Бьёшь, как девка!!Этому страшному оскорблению я научилась у Людо…– Он не такой, каким должен быть супруг, – сдержанно ответила я гостю, прикрывая волосами до сих пор красную щеку.– А каким должен быть супруг? – заинтересовался он.– Сильным внутри и снаружи.– Достойный критерий, – кивнул мужчина. – Так говорит ваша матушка? Или отец?Он что, думает, у нас собственного мнения нет?– Так считаем мы с братом, – обиделась я. – Он говорит, что нет ничего важнее силы, а слабые вовсе не должны появляться на свет, они не заслуживают жить. Поэтому брат так презирает Артура.– Кто такой Артур?Я опомнилась и промолчала. Про Артура никто не должен знать. Не дождавшись ответа, гость спокойно продолжил:– В чем-то ваш брат прав, просто сила бывает разной. Со временем вы с Годфриком притрётесь. А ещё у меня есть племянница чуть помладше вас. Бланка – добрая и ласковая девочка, которая нуждается в подруге.Странно было вот так разговаривать. Странно и приятно. В замок постоянно приезжали приятели отца, особенно в последние месяцы, но они никогда не пытались со мной заговорить. Детей не принято замечать, особенно девочек. Отец и тот вспомнил о моём существовании лишь полтора года назад, после случая с няней.Мысленно я сравнивала гостя и будущего супруга. Волосы у Годфрика тоже рыжие, но совершенно другого оттенка: почти красные и прилизанно-гладкие, разделённые на пробор, а не золотистые и вьющиеся. Да и вид какой-то болезненный, словно вся сила ушла в рост. Он действительно высок, но плечи у́же, чем у Людо, хотя брат на год младше него. Сидящий же рядом человек был воплощением крепости, от него исходила спокойная уверенность.– Мы никогда не притрёмся, – угрюмо изрекла я. – В нём нет и уже не будет стержня.– Погодите судить. Годфрику всего одиннадцать. Через три года, когда состоится ваша свадьба, он подрастёт и возмужает.– А ещё он назвал меня чернявой уродиной!Вообще-то он много чего успел наговорить…Гость перестал усмехаться:– Вот это он зря. Просто пока не понимает, как ему повезло.Я уставилась на него и нерешительно переспросила:– Повезло?Мужчина кивнул:– Вы уже сейчас красивее большинства знакомых мне леди, а через несколько лет затмите и остальных.Красивая? Я? Мне такого ещё никто не говорил, даже кормилица, а уж она-то любит меня больше всех после Людо. Может, насмехается? Но выражение серых глаз было абсолютно невозмутимым.Я помолчала, обдумывая его слова и ощущая, как кончики ушей начинают гореть, а внутри всё трепещет от непонятного, но упоительного чувства. Стало стыдно за то, как вела себя с ним вначале. От следующей мысли я покраснела ещё сильнее и
Переход на страницу