Хандра стр. 48
еще не понимал, какой интерес был комиссару пришить ему это грязное дело. Если только это не особая хитрость Аристота. Негр продолжал:
— Это очень, очень серьезно... Преднамеренное убийство. Вы заслуживаете смертной казни.
— Немедленно предупредите мое посольство, — сказал Малко. — Я невиновен.
— Я не могу, — горестно сказал Никоро. — Наш уголовный кодекс запрещает обвиняемым общаться с внешним миром.
Он приказал М'Поло по-французски:
— Обыщите багаж этих людей.
Черный полицейский поспешно опрокинул три чемодана на землю. В двух чемоданах Малко ничего особенного не нашли. Двойное дно не поддалось беглому осмотру.
Но из саквояжа Мишеля Кудерка выпал небольшой пакет. М'Поло поднял его и положил на стол комиссара.
Тот развязал его умышленно замедленными движениями. Малко уже знал, что он там найдет.
Действительно, Никоро высыпал себе на ладонь небольшую кучку бриллиантов. Тех, которые несчастный шофер такси предлагал Малко два дня назад.
— Вот доказательство вашего преступления, — сказал он загробным голосом. — Вы на самом деле очень плохие люди...
Малко кипел от ярости. Но что можно сделать против законной полиции страны? Он прекрасно знал, что ЦРУ не станет вмешиваться. Таковы правила игры. В крайнем случае, его начальники из Вашингтона пришлют ему красивый венок. Анонимно. Поэтому он удовольствовался тем, что повторил:
— Предупредите мое посольство. Речь идет о провокации, жертвами которой мы стали. Если вы будете упорствовать в вашей ошибке, международное общественное мнение составит себе неблагоприятное представление о Бурунди...
На мировое мнение Никоро плевал, как на свое первое бубу.
Он язвительно сказал:
— Вы, белые, считаете себя неуязвимыми. Но теперь мы независимая нация. Мы имеем право судить уголовных преступников.
Это оказалось слишком для Кудерка. Немного воспрянув, он завопил.
— Вы — обезьяны, макаки, вы хороши лишь для того, чтобы жрать кокосовые орехи. Сволочи! Сволочи! Когда ты был сержантом, ты лизал ботинки белым, Нико. Надо было тебе загнуться в гнилом животе твоей матери-проститутки.
Со всего размаха Бакари обрушил на него рукоятку «кольта». Послышался звук разрывающейся плоти, и
Кудерк свалился, как куль.
— Мы занесем в протокол, что обвиняемые грубо оскорбили государство Бурунди, — заметил ученым голосом Никоро. — В лице одного из его самых высокопоставленных чиновников. Впрочем, следствие по вашему делу будет довольно долгим, поскольку за него лично берется министр. У него много работы, так как он также является министром связи и обороны. Пусть уведут обвиняемых.
Бакари и М'Поло схватили Малко, каждый за одну руку. Увидев стоявшую перед комиссариатом полицейскую машину, Малко попятился: это был полностью зарешеченный грузовичок, как машина собачника. К дверям уже сбежались негры, чтобы увидеть арестованного белого. Малко твердо сказал.
— Я туда не сяду.
М'Поло помахал рукояткой «кольта» над своей головой:
— Или ты сядешь, или...
Не стоило давать повод избить себя. Малко сел. Запах внутри напоминал запущенный курятник. Нет ничего, на что бы сесть. Оп схватился за решетку. Через несколько минут М'Поло и Бакари бросили обмякшее тело Кудерка на пол, и машина тронулась.
И вовремя: вокруг полицейской машины собралось не меньше сотни негров, которые отпускали шуточки, плевались, выкрикивали ругательства, тогда как водитель с готовностью рассказывал зевакам подробности о преступлении обоих белых.
М'Поло и Бакари ликовали. Чтобы весь город мог видеть могущество их шефа, они приказали водителю сделать крюк, прежде чем поехать в тюрьму, и устроить обоим пленникам