Библиотека

Химия навсегда. О гороховом супе, опасности утреннего кофе и пробе мистера Марша стр. 53

Размер шрифта
-
+
Тема

Орфила, пионера судебной медицины.

Еще одно совпадение: первооткрывателя лития тоже звали Август, а именно Юхан Август Арфведсон, которому на момент проведения ключевого лабораторного анализа было всего 25 лет. Арфведсон, в отличие от Стриндберга, имел даже не одно, а два высших образования, полученных в университете Уппсалы. Любопытно, что он сделал свое открытие, воспользовавшись минеральным образцом с Утё – еще одного острова Стокгольмского архипелага, расположенного совсем рядом с островом Кюммендё, где Август-писатель прежде проводил летний отпуск. Это было до того, как он написал об этом острове роман, где изобразил сам остров и его обитателей настолько неприкрыто, что его перестали считать там желанным гостем на летние месяцы.

Легко насмехаться над идеями, поступками и умозаключениями исследователей, работавших 100 лет назад, будь они представителями мейнстрима или людьми, работавшими на задворках настоящей науки. Гораздо труднее полностью погрузиться в привычный тип мышления отдельно взятой эпохи и увидеть реальность такой, какой ее видели эти мужчины и женщины. Надеюсь, я не занимаюсь первым, а для второго у меня недостаточно амбиций и знаний. Замечу лишь, что великий культурный разрыв (термин, предложенный Ч.П. Сноу в 1959 году) тогда еще не произошел, и радикально рационалистическое и материалистическое отношение к науке еще не до конца сложилось в ролевую модель для ученых. И несмотря на то, что научные эксперименты Стриндберга не имели большого значения для химии, они оказали важное влияние на его рост как писателя. Будущий лауреат Нобелевской премии по химии Теодор Сведберг писал в 1918 году, что «его научные изыскания, без сомнения, в значительной степени обогатили его произведения, добавив в них новые свежие образы, и необычным способом заставили его близко соприкоснуться с окружающим миром».

Очевидно также, что Стриндберг обладал и практическими талантами. Химик и историк химии Джордж Б. Кауфман попытался воспроизвести эксперименты Стриндберга в 80-х годах, причем он даже провел долгое время в последней квартире Августа, «Голубой башне» в центре Стокгольма. Следуя инструкциям Стриндберга в таких журналах, как L’Hyperchimie, он получил оксиды и гидроксиды железа, которые, очевидно, являлись конечным продуктом «синтеза золота». Он пришел к заключению, что синтезированное вещество могло убедить лишь «человека, обладавшего таким же воображением и уже убежденного», каким и был Стриндберг. Но затем он взглянул на настоящие артефакты – полученные Стриндбергом образцы, выставленные в Королевской библиотеке в Стокгольме и в библиотеке Лундского университета, – и был вынужден признать: «Эти образцы гораздо больше напоминали по виду золото, чем те, что получились у меня».

То, что образцы представляли собой оксиды и гидроксиды железа, было установлено почти сразу, поскольку Стриндберг предоставил их для проверки независимыми химиками (разумеется, он считал, что это нужно только для проформы). Результаты проверки настолько его огорчили, что на страницах одной из главных ежедневных шведских газет он публично обвинил инженера Юхана Ландина в том, что тот произвел ошибочный анализ.

Отеля «Орфила» больше не существует, но на здании, где он располагался, есть табличка в память о шести месяцах, проведенных в нем Стриндбергом, и о романе «Ад», который стал результатом его пребывания там. В этом романе он признает Матьё Орфила своим Магистром, упоминая его химический трактат 1817 года, который возник на его пути благодаря «Великим Силам» той необыкновенной весной и летом 1896 года.

Что касается покрывшихся пылью старых профессоров в университете Уппсалы, Стриндберг не так уж сильно ошибался на их счет.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.