Химия смерти стр. 173
пожелал выздоровления и удалился восвояси.
Единственным, кто навещал меня регулярно, была Дженис. Лишившись прежнего объекта для попечения и заботы, она слезливо переключила все свое внимание на меня. Если бы я съел те блюда, что она мне таскала изо дня в день, то за одни только первые полмесяца прибавил бы килограмма четыре. К счастью, аппетит не приходил. Я выражал Дженис свою благодарность, отщипывая по кусочку от полновесных образчиков английской кухни, а когда она уходила – выкидывал все в мусор.
Как-то раз, собравшись с духом, я спросил у нее про любовные интрижки Дианы Мейтланд. Дженис и раньше не делала тайны из своего
неодобрительного отношения к покойной жене Генри, и теперь, после его смерти, ничего не изменилось. Неверность Дианы всегда была секретом Полишинеля, однако мое предположение, что ее мужа держали за всеобщее посмешище, вызвало бурю негодования.
– Да, все знали, но закрывали глаза, – колко заметила Дженис. – И не ради нее, а ради Генри. Мы его слишком уважали.
Нелепая трагикомедия, честное слово...
К работе в амбулатории я так и не вернулся. Даже после ухода полиции из «Банк-хауса» я не мог в нем оставаться: слишком больно. Пришлось договориться насчет временной подмены вплоть до назначения постоянного участкового врача или до тех пор, пока народ не прикрепится к другим клиникам. Как бы то ни было, я знал, что мои дни в роли манхэмского доктора подошли к концу. Бывшие пациенты заметно ко мне охладели. Для многих из них я по-прежнему выглядел малознакомым пришельцем, да еще и некоторое время находившимся под подозрением. В их глазах – даже сейчас! – мое участие в трагических событиях означало, что ухо со мной лучше держать востро. Прав был Генри. Чужой я здесь.
Чужим и останусь.
Проснувшись однажды утром, я вдруг понял, что пришла пора. Я выставил дом на продажу и принялся наводить порядок в делах. Как-то вечером, когда я паковал последние вещи, потому что утром должен был прийти грузовик, в дверь постучали. К моему удивлению, на пороге стоял Маккензи.
– Можно войти?
Я молча отступил в коридор, провел инспектора на кухню и принялся искать кружки. Под звук закипавшего чайника Маккензи спросил, как у меня дела.
– Нормально, спасибо.
– Без последствий... от наркотика?
– Вроде без.
– Спите хорошо?
Я усмехнулся:
– Иногда.
Налив чаю, я протянул ему кружку. Он принялся увлеченно дуть на воду, избегая поднимать взгляд.
– Знаете... Я ведь понимаю, что вы с самого начала не хотели с нами связываться. – Маккензи сконфуженно пожал плечами. – В общем, мне очень жаль, что я вас вынудил...
– Ничего. Я и так увяз в этом деле, просто до меня не доходило.
– Может быть... но ведь как все обернулось... Ну, понимаете...
– Вы не виноваты.
Маккензи неопределенно кивнул, как бы сожалея, что не сумел сделать большего. Впрочем, не он один это чувствовал.
– И чем же теперь собираетесь заняться? – спросил инспектор.
Я пожал плечами.
– Поищу что-нибудь в Лондоне. А там видно будет.
– Не хотите поработать судмедэкспертом?
Я чуть было не рассмеялся. Чуть было.
– Сомневаюсь.
Инспектор почесал шею.
– Что ж, вас понять можно. – Он взглянул мне в глаза. – Конечно, вам вряд ли приятно это услышать от меня, но все-таки... Может, не стоит торопиться? Есть и другие люди, кому