Хлеб и воля стр. 286
разделения труда между отдельными работниками бессмысленно, если будет оставаться различие между трудом городским и Деревенским, промышленным и сельскохозяйственным. К. придавал большое значение соединению функций города и деревни (см.: с. 218–220). Тезис о необходимости уничтожения различий между ними подкреплялся не только внутренней логикой идеи коммунизма, но и основывался на определенном отражении конкретной исторической ситуации. Бурный, значительно опережающий темпы развития сельского хозяйства рост промышленного производства в конце XVIII–первой половине XIX века порождал представление об индустриализации, механизации и т. д. как наиболее эффективных средствах решения аграрной проблемы. Структуры, характерные для промышленности, нередко переносились и на представление о форме сельского хозяйства (см. примеч. к с. 212). Только успехи фермерского хозяйства в конце XIХ–начале XX века изменили подход к решению этой проблемы. В то же время представления о необходимости и неизбежности сохранения аутентичности города и деревни и индивидуального крестьянского способа ведения хозяйства встречали серьезное неприятие, ибо <взрывали концепцию> - отодвигали достижение коммунизма на неопределенное время.
59
Идея децентрализации промышленности ключевая для кропоткинской концепции идеального общественного устройства. Еще в работе <Речи бунтовщика> (1890) он писал, что основой экономической организации коммунистического строя станут отдельные мелкие коммуны, вступающие па основе <соглашения> во взаимовыгодные связи друг с другом (Речи бунтовщика Пб.; М , 1921 С. 116–117) Его точка зрения диаметрально противоположна взглядам Маркса и Энгельса, связывавших переход к коммунизму с развитием крупной промышленности, способной за счет своей концентрации и централизации создать <избыток производства>. Подробно эти проблемы рассматриваются К. в работе <Поля, фабрики и мастерские> и в ее кратком изложении <Труд ручной и умственный> (М., 1919). Отмечая объективный процесс <заметной концентрации фабрик, со всей очевидностью проявившийся во второй половине этого столетия>, он считал, что <эта концентрация не препятствует существованию множества мелких предприятий, средняя величина которых возрастает весьма медленно> (Труд ручной и умственный. С. 173). Это утверждение обосновывалось многочисленными статистическими данными, показывающими, что процесс развития производства на рубеже XIX и XX
веков сопровождался бурным ростом мелких и средних предприятий, обусловленным прежде всего экономическими и технологическими выгодами. Говоря об эффективности небольшого промышленного или сельскохозяйственного предприятия, К.. справедливо отмечает в этой работе его экономические и социальные преимущества перед крупным централизованным производством: способность значительно мобильнее перестраиваться в соответствии с изменением общественных потребностей, быстрее реагировать на новейшие достижения науки и техники, легче преодолевать отчуждение процесса производства и продуктов труда от их непосредственных производителей и т.д.
60
Подробнее этот вопрос разобран в книге <Fields, Factories and Workshops>, 1–ое издание в 1900 году. По–русски см. книгу <Поля, фабрики и мастерские> и ее сокращение в брошюре <К чему и как прилагать труд ручной и умственный>. — - прим. Авт.
61
Имеются в виду ткацкие станки, названные так по имени г. Брадфорда, крупного центра шерстяной промышленности и текстильного машиностроения.
62
О дальнейшем развитии промышленности в Индии см. <Поля, фабрики и мастерские>, новое издание в 1919 году.
63
См.: Великая Французская революция. Гл. XXIII. С. 137–141.
64
См.: Лабрюйер Ж. Характеры или нравы этого века (глава <О человеке>). СПб., 1890. С. 255.
65
В 70–80–х годах XX века К. придерживался распространенной в социалистической среде точки зрения, что <будущее принадлежит не частной собственности, не крестьянину, применившемуся к клочку земли, едва питающему