Библиотека

Хлеб - имя существительное стр. 215

Размер шрифта
-
+
Тема

и близко от Журавушкиного двора, а жена его Авдотья приняла уж предупредительные, в порядке профилактическом, что ли, меры: ни с того, казалось, ни с сего в первую же после возвращения мужа ночь, наласкавшись вволюшку, объявила, что есть на селе такая женщина – может, помнишь ее, Журавушкой еще прозвал ее покойный муж? – такая-то беспутная, такая уж развратная, что кто бы ни приехал из мужиков в Выселки, уполномоченный какой из району или еще кто, – все как есть останавливаются у нее, всех принимает, никому от нее отказа нету.

– Ну, и что же? – бурчал сердито и устало Василий Куприянович. – Да только зачем я-то должен

знать обо всем этом?..

– А ты не прикидывайся! – шептала она горячо и зло. – Ай, думаешь, я не видала, как ты на нее свои зенки пялил, когда она вечор мимо нашей избы проходила!..

– Ну, ты это, Авдотья, оставь. А то могу и поколотить, – пообещал он совершенно серьезно, и Авдотья примолкла.

А уполномоченные и разный там приезжий люд действительно часто останавливались у Журавушки. Сюда направлял их из сельсовета Акимушка Акимов, зная, что изба у вдовы просторная, сама Журавушка гостеприимна. Приютит, накормит, да еще и баню истопит для измотавшегося в дороге человека. Были среди приезжих и такие, которые думали о Журавушке не лучше Авдотьи, – они крались к ее постели, едва заслышав мерное дыхание заснувшего мальчишки. Но ведь никто не знал, чем все это кончалось для такого смельчака: сама Журавушка промолчит, ну а тому и вовсе не с руки рассказывать про такое, – благо на челе его не оставила еще своих следов гордая бабенка!

А приставали к ней многие.

Пригласила как-то из соседнего села старого печника Антипку. Тот согласился охотно поправить износившийся, выкрошившийся под у печки, прочистить дымоход, боровик, заново переложить голландку – надвигалась зима, и к ней надо было приготовиться как следует. Постарался Антипка. Угостила его самогоном – что поделаешь, приходилось Журавушке гнать его украдкой и держать на такой вот случай. Выпил, поблагодарил. Спросил, хитренько подмигивая глазом, который один только и остался на его сморщенном лице, покалечился в молодости (верно сказано: Бог шельму метит), – спросил, значит:

– А спать-то где положишь меня?

– Ты что ж, дедушка, с ночевкой ко мне?

– А ты как думала, красавица? Ночью – на улицу меня, как пса бездомного, а? И какой я тебе дедушка? Мне еще и шестидесяти пяти нету!..

– Да ночуй. Мне жалко избы, что ли?

– Избы, знаю, не жалко. А насчет другого?.. – При этих словах кончик его языка вынырнул и блудливо скользнул по мокрым губам.

– Насчет другого – не обессудь.

– Это почему же?

– А вот потому. Бери деньги – и уматывай. Не то скажу твоей старухе. Бесстыдник ты, дедушка!

Ушел несолоно хлебавши.

Другим днем поехала в лес за дровишками. Не успела наклониться у пакленика, как вот он, тут как тут – лесник:

– Воруешь, красавица, хворост-то?

– Какое тут воровство? Топить печку нечем.

– А просила?

– Нет. Вот сейчас и попрошу. Разреши, Никодимыч, возок нарубить. Зима близко. Пропаду с малым дитем без дров.

– Ну, это другое дело. Руби. Только спереж поищи меня.

– Вошь, что ли, завелась?

– Завелась, милая. Ты уважь, поищи маненько.

Было ясно, что ему, хотелось большего. В брезгливой ярости

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.