Хлопушин поиск стр. 126
выше колен.
— Батюшка барин, — бросился он к управителю, — бегите, душеньки свои спасайте! Разорили наш завод душегубы, кабак мой сожгли. Как же я теперь ответ держать буду?
— Не мели без толку! — услышал Шемберг за своей спиной спокойный голос и обернулся. Секунд-ротмистр, одетый, даже с пристегнутой саблей, стоял сзади него.
— Когда напали на завод? — спросил ротмистр.
— Скоро после полуночи. Потаенно подкрались, а потом как загалдят...
— Много их?
— Сила несусветная! С дрекольем, с пиками на слом бросились. Избы предместья зажгли, на пристани барки и лес тоже запалили. Потом в ворота ломиться начали.
— А гарнизон ваш?
— Гарнизона на бунтовскую сторону переметнулась. У пушек клинья вытащили, ворота открыли и бунтовщиков с хлебом-солью встретили. А те, как вломились на завод, контору и дома мастеров пожгли, а все заводское устройство, фабрики, амбары и магазею, где для работных провиант сложен, не тронули и даже свой караул поставили.
— А работные люди бунтовщикам отпор дали? — спросил Шемберг.
— Куда там! — Кабатчик злобно отмахнулся. — Тотчас к злодеям пристали. Мастера да нарядчики, те в горы убежали. А заводской управитель и офицер в каменном господском доме заперлись. Да где уж, доберутся и до них. Это счас бунтовщики палят, по господскому дому.
— А наших кого не видел среди злодеев? — осторожно спросил Агапыч.
— Были и ваши. Павлуха Жженый и еще некоторые. Они у нас две пушки на лафетах забрали. Похвалились, что ваш завод пойдут громить. А за набольшего у бунтовщиков пугачевский полковник, прозвищем Хлопуша.
— Хлопуша? — управитель вздрогнул. — Тогда пощады нам не будет. Хлопуша с нашим Жженым, говорят, большие друзья.
— Ладно. Иди, — сказал кабатчику ротмистр.
Но тот переминался с ноги на ногу и не уходил.
— Для вас у меня тоже весточка есть, ваше благородие, — обратился он, наконец, к ротмистру, — слышал я, как бунтовщики меж собою похвалялись, будто скопище пугачевское вашу Верхнеяицкую фортецию обложило. А в ней генерал Деколонг с отрядом спрятался.
Ротмистр заметно растерялся.
— Та-ак, — протянул он, подкручивая усы задрожавшей рукой. — Начальник сибирского корпуса генерал Деколонг осажден пугачевской рванью. В мыслях не держал, что бунт столь яростен будет. И, обращаясь к Агапычу, попросил:
— Не откажи, сударь, вахмистра моего ко мне крикнуть.
— Что вы предположены делать? — забеспокоился Шемберг.
— Неужели, сударь, не догадываетесь? — Повидла нехорошо улыбнулся. — Ретироваться надо. Здесь остаться — наверняка эскадрон погубить.
— Но ведь ваша крепость осаждена бунтовщиками?
— Мало ли крепостей и городов в здешних краях. И не все их пугачевцы обложили. На Челябу пробираться будем. Воевода Веревкин нас с открытыми объятиями встретит. У него теперь, при временах столь тревожных, каждый солдат на счету. Оттуда, из Исецкой провинциальной канцелярии, полагаю, воспоследует руководство притушением сего дерзкого бунта.
— А я как? — растерялся управитель.
Ротмистр пожал плечами.
— Я вас не бросаю. Коль в седле умеете сидеть, поедете с моим эскадроном. Я не варвар, как думают некоторые, — многозначительно подчеркнул он. — Жизни вас лишать желания не имею.
— Мой бог! Прошу вас, господин секунд-ротмистр, забудьте эти мои глупые