Ход кротом стр. 15
и ночлег невысокая плата, согласитесь. У царя столько генералов было, сколько в каком-нибудь Монако солдат. Не то что вам на пятнадцать суток — мне на полгода хватит ночлега.
— Да откуда же вы все знаете?
— Вы не о том думаете, товарищ Скромный. Не то из разговора запомнили.
— А что мне следовало запомнить?
— Что у анархистов нет совершенно никакой контрразведки.
— Запомню. Последний вопрос.
— Ну давайте уже, — Корабельщик зевнул чуть не до вывихнутой челюсти, но Скромный ему больше ни на грош не верил. Он спросил:
— Чьи вы стихи пели на улице?
— Ах ты, какая же мысль отличная! Есенин это, Сергей… Можно ведь футуристам на хвост упасть. Вам там понравится, они ж все долбанутые… — Корабельщик опять зевнул и прибавил:
— Ну и для культурного развития небесполезно.
Карта Екатеринославской губернии
— Небесполезно, полагаю, потратиться на усиление наших людей в Москве. Доходят слухи, что германский посланник, барон фон Мирбах, подкупил одну из тамошних партий социалистов, чтобы свергнуть Ленина. Следует установить, первое.
Человек прервал диктовку и некоторое время сопел, приводя дыхание в порядок. А ведь, казалось бы, англо-бурская война закончилась вчера… Куда же уходят силы и здоровье?
«Во флот», — без колебаний ответил человек сам себе мысленно. Оглядел кабинет, вовсе не казавшийся уютным, но сделавшийся давно уже привычным, словно рабочий комбинезон какого-нибудь клепальщика… Мысль заставила человека поморщиться. Министр — и рабочий Ист-энда; куда там принцу и нищему! Нищие не бастуют, нищие хотя бы не требуют повышения почасовой ставки.
Человек встряхнулся. Неужели ему надоело… Надоело это вот занятие? Тягаться с парламентом, уговаривать, лавировать, проламывать свое видение…
Править.
Царствует Его Величество Георг, пятый этого имени. А правит старой доброй Англией… Даже не премьер. Ни человек, ни полубог недостаточно сильны для единоличного правления громадной Британской Империей, раскинувшейся по всей планете. У столь громадного государственного образования воистину «нет ни друзей, ни врагов — лишь интересы, кои неизменны и вечны, и наш долг следовать им…»
Великой Британской Империей правят именно что интересы, всякий раз воплощаясь в действиях того или иного политика, ученого, военного, даже, наконец, журналиста.
Как бывший журналист, человек мог оценить чеканность формулировки лорда Пальмерстона. И не мог не отметить, что та легендарная речь в Палате Общин также прозвучала из-за очередного обострения русского вопроса; а еще через восемь лет обострение вылилось в Крымскую войну. Англия там прославила свой флот и армию — но и Россия, получив столь болезненный пинок, встряхнулась, принялась что-то там реформировать, улучшать… Пока не доигралась до революции.
Человек полагал, что революция для России как раз благо — ведь это Кромвель стер дворянскую круговую поруку, раскрыл пути для движения капитала, чем и превратил занюханый чуланчик старой доброй Англии в громадное здание Великобритании — империи, над которой никогда не заходит Солнце.
Теперь же российские якобинцы, социалисты, коммунисты-анархисты и прорва еще иной всякой сволочи точно так же отодвинули от кормушки дворян и boyar, а вместе с ними даже и самого царя. Россия вышла из Великой Войны, предав почти уже достигнутую победу. Если это и впрямь операция кайзеровской разведки, Вильгельм имеет полное право ею гордиться.
Человек прошелся по кабинету — грузно, уверенно. Повертел в руках собственный дагерротип, где красовался еще в уланской форме. Глянул