Ход Снежной королевы стр. 316
секунды он словно перенесся в свой сон – тот самый, в котором увидел самый лучший фехтовальный прием. Почти машинально, не сознавая, что делает, он повторил удар, своим изяществом превосходящий все остальные, и, услышав сдавленный хрип, в удивлении поднял взгляд. Матильда, выронив саблю, стала медленно опускаться на землю.
– Матильда… – все еще не веря своим глазам, позвал Арман.
Но она не отвечала. Она упала на бок, вытянув одну руку в сторону, и больше не шевелилась.
Арман покачнулся. Рапира, обагренная кровью, выпала из его руки и мягко воткнулась в снег. Из последних сил он сделал шаг к Матильде – своей единственной любви, предавшей его. Но тут окружающий мир словно раскололся на куски, и Арман увидел ясный день, первую в своей жизни гусарскую атаку, потом ее сменило улыбающееся лицо отца, затем вдруг появился одноногий шарманщик, просивший милостыню возле их дома, и снова предстало лицо отца, но уже ужасным багрово-синим следом вокруг шеи, когда он лежал на столе в морге. Картинка сменилась, возник ручеек, убегающий вдаль, по которому уносился сделанный маленьким Фредериком Аржантеем бумажный кораблик. Но вот ручей взметнулся вверх, его воды стали черными, обступили со всех сторон, и тот, кто был на самом деле Фредериком Аржантеем, ушел на его дно, чтобы никогда уже не возвращаться…
Когда Амалия, Массильон и жандарм добрались до кареты, завязшей в снегу, возле нее оставались лишь три бездыханных тела. Арман Лефер лежал на спине, положив руку на грудь. Взор его был устремлен прямо в небо, и Реми Комартен, поколебавшись, закрыл своему спавшему однополчанину глаза.
– Это он их убил? – спросил актер.
Амалия кивнула.
– Его же ранили в живот, – пробормотал потрясенный Реми. – Как же он мог? С такой раной…
– Эликсир, – мрачно отозвалась Амалия.
– Что? – переспросил Реми.
Но Амалия ничего не ответила.
Эпилог
Из зеленой тетради Люсьена дю Коломбье
В общем, все так и было: Амалия разделила эликсир жизни на три части и дала его мне, моей маме и Гийому. Мама через несколько минут пришла в себя, у Гийома хлынула кровь из носа, а у меня рана срослась прямо на глазах, так что я смог встать на ноги. И даже противный доктор Виньере был потрясен и заявил, что ничего подобного он никогда прежде не видел. В пузырьке, по правде говоря, почти ничего не осталось, но Амалия все-таки отдала ему флакон. Может, когда-нибудь доктор и сумеет установить состав находившегося в нем чудо-средства, да только я сильно сомневаюсь, что ему это удастся. Все-таки он не алхимик, вы понимаете меня?
А сама Амалия отправилась разоблачать преступников. Их оказалось трое: Ланглуа, Матильда – не зря она никогда мне не нравилась! – и мой учитель фехтования. Потом была перестрелка, погоня и много чего еще, но для нас все окончилось благополучно, а в жизни, по-моему, это самое главное. Да и в романе – тоже. Только вот Армана мне было жаль, хоть он и оказался Фредериком Аржантеем. Амалия сказала, что с самого начала думала на него, но почему – не ответила. Наверное, из-за полицейской привычки к секретности. А на следующий день Реми Комартен, деревенский жандарм, нашел в углу сада еще один труп, зарытый в снег. И на сей раз мертвецом оказался