Ходи прямо, хлопец стр. 2
меня отскочь. — И уже совсем издевательским тоном добавил: — Я сегодня машину помыл, поняла?
Клавдия повернулась и, не разбирая тропки, по развороченному чернозему пошла к приземистому бараку.
В барак не вошла — вбежала. Не спросясь у секретарши, рванула обитую клеенкой дверь с табличкой: «Начальник строительно-монтажного управления».
Кирилл Андреевич Буртовой сидел за письменным столом, склонив лобастую голову к левому плечу, и писал. Клавдия тихо прикрыла за собой дверь и остановилась у порога. Начальник быстро, исподлобья взглянул на нее и, не отрываясь от дела, спросил:
— Что у тебя?
— Не слушаются… Не выполняют моих распоряжений, — начала Клавдия.
— Кто не выполняет? — Буртовой воткнул авторучку в подставку и поднял голову.
— Шоферы. Направляю Карасикова под грунт, а он не едет. Не хочет.
Буртовой посмотрел в окно. За мутными стеклами виднелся лесистый склон, зимний, голый.
— Вот что, — вздохнув, сказал Буртовой, — если ты думаешь, что я за тебя шоферов буду уговаривать, ошибаешься. Не можешь — иди пыль с пряников сдувать. А тут надо авторитет иметь.
Клавдия больно закусила губу, чтобы не разреветься: уж очень обидно он все это сказал. Спиной она открыла дверь и услышала на прощание:
— Авторитет сам не придет к тебе, за него драться надо.
Секретарша осуждающе посмотрела Клавдии вслед: бешеная, туда — нахалом, оттуда —
как угорелая.
А Клавдия, опять не разбирая дороги, меся кирзами густую грязь, бежала обратно к машине, в которой Карасиков, развалясь на сиденье, сосал сигаретку.
— Поезжай немедленно под грунт! — крикнула ему Клавдия, подбежав к самосвалу.
— Опять ты? — подосадовал шофер. — Иди-ка ты отсюда… — И дал такой адрес, что Клавдия задохнулась от негодования.
Он хотел захлопнуть дверцу кабины, но не успел: Клавдия, ступив на подножку, схватила ручку и рванула дверцу с такой силой, что Карасиков, как мешок, вывалился из кабины.
— Ах ты з-заморыш! — крикнула в лицо опешившему шоферу Клавдия. — Ты меня еще и посылаешь!..
Она ухватила его за лацканы пиджака одной рукой, а другой, широко размахнувшись, ударила по лицу. Рука у нее была тяжелая, а Карасиков мелковат в кости, и если бы Клавдия не удержала его за грудки, он, наверное, упал бы от такого удара. Но она держала и не дала ему упасть, размахнулась в другой раз, но ударить не смогла — руку перехватил Буртовой. Он шел за Клавдией, только не по дороге, а по тропке. К самому началу не успел.
— Не в прямом смысле драться я тебе советовал, — сказал он, не отпуская ее руки, — а в переносном.
Карасиков юркнул в кабину и уже оттуда торопливо проговорил:
— Я поеду, сейчас поеду…
— Отпустите руку, — сказала Клавдия тихо.
Буртовой отпустил.
— Путевку, — потребовал он у шофера.
— Товарищ начальник… — начал было Карасиков.
— Путевку!
Шофер сделал страдальческую гримасу и подал путевку. Положив ее на крыло машины, Буртовой крупно написал: «За грубость и пререкания с диспетчером от работы отстранен». Расписался и отдал путевку. Кивнул Клавдии: «Идем». И пошел по тропке, не оглядываясь. Клавдия, опустив голову, шагала за ним следом.
Войдя в кабинет, Буртовой указал Клавдии на стул:
— Садись.
И сам сел за стол, выдернул ручку из подставки и стал быстро писать, склонив голову к левому плечу. Было в нем сейчас что-то мальчишеское, и Клавдия не удивилась, если б начальник