Библиотека

Холмы Рима стр. 113

Размер шрифта
-
+
Тема

хочу ли я этого?

— Благодарю вас, ваше преосвященство, — ответил я без энтузиазма. — Я очень тщательно обдумаю ваше предложение.

Глава 18

— … и хранить верность престолу Святого Петра в лице моего сюзерена епископа Дерптского. Перед богом и людьми клянусь блюсти на своих землях интересы церкви Христовой и защищать её не щадя живота своего…

Церемония гоминиума протекала обычным образом, хотя подготовка к нему заняла несколько дней. Камнем преткновения оказался текст церковной вассальной присяги, включающий в себя обязательства, которые я принять на себя никак не мог, например, клятву нести свет веры язычникам. Поскольку единственными граничащими с Ливонией язычниками были русские, с моей стороны это было бы довольно опрометчивым обещанием, даже учитывая, что эта клятва уже тысячу лет как стала формальностью.

В конце концов мы сошлись на том, что я поклянусь защищать церковь только на своих землях, и не буду брать на себя обязательств более общего характера. Помогло главным образом то, что технически я не являлся язычником — если бы я был поклонником какого-то из богов, вассальная клятва, скорее всего, стала бы вообще невозможной. Хотя в наше время религиозная нетерпимость, присущая христианству и прочим религиям единобожия, в значительной мере сгладилась, никак нельзя было сказать, что она исчезла до конца.

Конечно же, на временную инвеституру я не согласился — это сразу бы сделало меня не бароном, а просто временным управляющим, которому дали подержать баронство на время отсутствия хозяина. Таким образом, у меня сейчас было три года, чтобы навести порядок в баронстве. Через три года, если инвеститура не будет опротестована, баронство у меня уже никто не сможет отобрать, что бы я ни делал — конечно, при условии, что я не буду грубо нарушать вассальную присягу. Ну а если за эти три года я так и не сумею решить проблему с анклавом лесных, то инвеституру обязательно опротестуют — не думаю, что церковники дадут мне какую-то поблажку. Либо запросят за поблажку цену, которую я вряд ли захочу платить.

А на кого жаловаться? Разве что на себя — неумеренная жадность всегда приводит к проблемам. Я захотел сам поиметь что-нибудь с папы, но сильно себя переоценил. Правильнее было бы сразу рассказать матери про похищение, и отправить её разговаривать с папой. Папа от мамы тоже откупился бы чем-нибудь, но провернуть с ней подобный трюк он вряд ли бы рискнул. С другой стороны, можно ли добиться уважения, постоянно прячась за мать? Да я и сам этого не хочу — если уж я принял на себя роль главы семьи, то надо соответствовать.

Церемония была достаточно заурядной, так что присутствующих было немного, исключительно мои соседи. Леон Кнеллер барон фон Нейгаузен — кряжистый мужчина средних лет с небольшой шкиперской бородкой, — смотрел на меня тяжёлым взглядом. У меня было стойкое ощущение, что с баронством Нейгаузен отношения у нас не сложатся. Карл Штернберг барон фон Кастер наблюдал за церемонией с непонятной полуулыбкой, опираясь на вычурную трость. С ним пока всё неясно. Тереза Вальдфогель, аббатиса монастыря святой Анструды в Ольденторне, взирала на меня холодно, брезгливо поджав губы. Последний из соседей, Август Герстле, аббатграф Оденпе, выглядел дружелюбнее прочих, хотя это могло оказаться и маской. Самые опасные враги — это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.