Холмы Рима стр. 69
Некоторое время мы шли молча, держась за руки.
— Ты о чём думаешь? — вдруг спросила Ленка. — Ты какой-то прямо весь в себя погружённый. Что-то случилось?
— Да нет, ничего не случилось, — вздохнул я. — Просто вчера поговорил с Ингваром, и он упомянул про предназначение. Он, правда, говорил про предназначение людей вообще, но мне всё равно это как-то запало в голову.
— Предназначение? — удивилась Ленка. — О боги, Кени, ты меня пугаешь. С чего это вдруг ты о таких вещах задумался?
— Ну вот смотри — после разговора с ним я подумал об этом и внезапно осознал, что у меня с момента рождения был единственный путь: сделать семью самостоятельной и независимой. Никаких других вариантов у меня не было вообще. Такое чувство, как будто кто-то проложил рельсы, и у меня нет никакой возможности свернуть.
— По-моему, ты преувеличиваешь. Вот, например, тебе повезло с «Артефактой», а ведь князь мог тебе её и не отдать.
— Мог и не отдать, — согласился я, — тогда мне пришлось бы труднее. Но я всё равно должен был бы как-то поднимать семью. Понимаешь, в любом другом варианте меня бы не оставили в покое. Не забывай, что мы гербовые дворяне, и у нас есть голос в Совете Лучших. Это немалая ценность, и вопрос стоял так: либо мы набираемся достаточно сил, чтобы быть свободными, либо у нас быстро нашлись бы хозяева.
— Маму никто не пытался под себя взять, — указала Ленка.
— Маму прикрывала Алина, а вероятно, и Стефа тоже, — заметил я. — И то это работало только потому, что она ни разу не воспользовалась своим голосом. Если бы она проголосовала хоть раз, и таким образом показала, что её голос можно использовать, никакое заступничество не помогло бы. — Тут мне внезапно пришла в голову мысль. — А знаешь, я ведь до сих пор как-то и не задумывался, что это наверняка и есть настоящая причина, почему мама всегда избегала общества. А вовсе не потому, что
она вся такая наукой увлечённая.
— Ты думаешь, что Алина со Стефой тебя бы не прикрыли?
— Уверен, что нет, — покачал головой я. — Как только я бы стал совершеннолетним главой семьи, эта поддержка тут же закончилась бы. Меня бы они прикрывать не стали, я для них был никто.
— Они к тебе хорошо относятся, — заметила Ленка.
— Это они сейчас ко мне хорошо относятся. Если бы я не поднялся сам, они бы мной и не заинтересовались. А скорее всего, сами бы меня использовали.
— Так к чему ты это говоришь, Кени? Ты не хочешь быть главой семьи?
— Не то чтобы я не хочу быть главой семьи, — вздохнул я. — Я просто хотел бы, чтобы это было моим свободным выбором, а не каким-то предназначением, от которого я никуда не могу деться. Ну и вообще я начал задумываться — это я один такой, или у каждого есть своё предназначение? У нас вообще есть какая-то свобода воли?
— Родись ты в мещанской семье, выбор у тебя наверняка был бы гораздо богаче, — пожала плечами Ленка. — Известно же, что чем выше твоё положение, тем меньше у тебя свободы. Вот у княжича, к примеру, нет даже такого выбора, как у тебя. Он будет либо князем, либо мёртвым. И что из того?
Я по-прежнему