Холмы Рима стр. 86
ответил он, задумчиво меня разглядывая. — Нужно также, чтобы и бог отказался от человека. Впрочем, связь и в самом деле слаба. Оставим пока этот вопрос. Скажи, зачем в таком случае ты пришёл сюда?
— Я пришёл, чтобы попросить тебя позаботиться о родных того, кто умер там.
— Ты же знаешь, что я этого не могу, — с удивлением взглянул он на меня. — Не знаешь? Ты даже этого не знаешь? А ты хотя бы знаешь, что сущность, которой ты по глупости своей решил служить, чужая для этого мира? И что для того она тоже чужая?
— То есть получается, что именно пришествие Силы послужило причиной расхождения миров? — осенила меня мысль.
Мой собеседник усмехнулся, ничего не ответив.
— Скажи мне, отвергающий бога, — вместо этого спросил он, — как можно назвать человека, который отбросил всё родное для него и решил служить чужаку, вторженцу?
— Наверное, так же, как можно было назвать иудеев, мирившихся с властью Рима, — ответил я осторожно. — И много ли осталось бы людей в Иудее, реши кто-то вдруг казнить их, как предателей?
— И те, и другие были людьми.
— Так ведь и ты не человек, даже если им когда-то и был, — указал я.
— Наглости тебе не занимать, — нахмурился собеседник.
— Со всем возможным уважением, — заверил я.
— Живи пока, — он сделал неуловимый
жест, меня закружило, и сознание опять померкло.
Пришёл в себя я снова в церкви. Голова у меня сильно кружилась, и я ухватился за Ленку, чтобы не упасть.
— Кени, что с тобой? — удивлённо спросила она.
— Пойдём отсюда и побыстрее, — потребовал я.
Она посмотрела на меня с недоумением, но спорить не стала. Дальнейшая прогулка оказалась скомканной; видя моё настроение, Ленка решительно развернулась в сторону дома. Только дома она спросила:
— Так что с тобой случилось в той церкви?
— Пообщался с Христом, — неохотно ответил я.
— С ним так неприятно общаться? — она удивлённо подняла бровь. — А вот мне было бы интересно с каким-нибудь богом пообщаться.
— Забудь! — обеспокоился я. — Выкинь эту мысль из головы! Боги — это тебе не друзья-подружки, иметь дело с ними очень опасно, особенно для одарённого. Это Высшие могут бога одним движением развеять, а с нами они могут сделать всё что угодно.
— Ты, по-моему, очень уж драматизируешь, — с сомнением сказала Ленка.
— Обещай мне, что никогда не зайдёшь в храм бога, — потребовал я. — Во всяком случае, до тех пор, пока не станешь сильной Владеющей. И даже тогда не станешь туда заходить без действительно веской причины.
— Обещаю, — неохотно согласилась она, — не зайду.
Только поздним вечером я достаточно успокоился и начал обдумывать эту встречу. Христос сказал, что на мне отпечаток того мира, да и Хорс, помнится, сразу увидел мою чуждость. Очевидно, что именно это и вызывает интерес богов ко мне — есть немало людей, одарённых не меньше — да взять ту же Ленку, например, — но боги не обращают на них ни малейшего внимания. Можно смело предположить, что и Силу я тоже интересую как раз потому, что у меня сохранилась эта связь.
Ещё более любопытный вывод можно сделать из его оговорки о чуждости Силы. Получается, что Сила как-то проявилась, или откуда-то пришла, и это вызвало разделение миров. Причём боги, и сама Сила остались в этом мире, и