Библиотека

Холмы Рима стр. 98

Размер шрифта
-
+
Тема

не изменит — вы ничего не сможете спрятать от Высшей. Вы действительно хотите, чтобы она пришла сюда? Вам ведь тогда придётся отвечать на её вопросы.

Аббат скрипнул зубами, глядя на нас с неприкрытой ненавистью.

— Дорогая, мы уходим, — объявил я.

Нас не стали задерживать.

Это было довольно странное чувство — ощущать себя маленьким ребёнком, который грозится пожаловаться маме. Однако особого выбора у меня нет — это дома в княжестве я что-то из себя представляю, а для местных я всего лишь непонятный молодой человек откуда-то издалека, то ли обычный шевалье, то ли вообще не дворянин. У нас в княжествах не применяется европейское вассальное право, так что в империи наше дворянство не признают, или, точнее, считают сомнительным.

Совсем другое дело мама — любой, увидевший её поле, уже вряд ли его забудет. Сказать по правде, не будь она моей матерью, я бы и сам старался держаться поосторожнее с человеком, способным сотворить такое.

Всё же, на мой взгляд, самое важное отличие этого мира от моего старого — это то, что здесь есть понятие личной силы, полностью отсутствующее там. В моём старом мире одинокий человек всегда совершенно беспомощен перед любой организованной группой, и единственный шанс для него как-то подняться в обществе — это занять своё место в общественной пирамиде. Но как только он начинает опираться на других людей, он теряет личную свободу — другие люди поддерживают его не даром, и чем выше он поднимается, тем больше приобретает обязательств. Парадоксальным образом за власть над другими он вынужден платить своей свободой. Даже король вынужден вести своё королевство лишь туда, куда хотят идти его придворные. Тот же Пётр Первый тиранил бояр вовсе не по злобе — не замени он их своими верными соратниками, царствование его было бы недолгим. Правда, взамен ему пришлось терпеть неуёмное воровство Меньшикова, и это тоже было его платой за власть.

В этом мире и одиночка мог быть силой — за папой стоял огромный аппарат церкви и Священной Римской империи, но наша мать говорила с ним на равных и в случае чего, пожалуй, могла бы и в самом деле призвать его к ответу. Это и было настоящей свободой — не свободой Неуловимого Джо или отшельника в лесу, который свободен лишь потому, что никому не интересен, но свободой человека, который может позволить себе жить по своему усмотрению, никому не кланяясь.

* * *

На аудиенцию к папе меня пригласили буквально через час после нашего возвращения, прислав за мной машину и сопровождающего. Разумеется, отказываться я не стал, и немедленно отправился в Апостольский дворец, предварительно шепнув Ленке, чтобы она пока молчала о наших приключениях. Меня быстро провели довольно запутанным путём к кабинету папы, и буквально через пятнадцать минут он меня принял. Такая скорость явно свидетельствовала о его озабоченности; к сожалению, из этого невозможно было понять, в самом ли деле он замешан в похищении, или же папа просто обеспокоен возможной реакцией моей матери, да и князя тоже.

К счастью, я, как иноверец, не должен был становиться на колени и целовать кольцо. Впрочем, секретарь папы, инструктировавший меня перед тем, как запустить в кабинет, поначалу попытался заставить меня выполнить протокол целиком, но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.