Хорги стр. 67
молодой, курчавый и смуглый, трогал трубку, направленную на карту, как бы точнее прицеливаясь.
Другой человек, такой же курчавый, молодой и смуглый, время от времени открывал ящик на боку машины и вынимал оттуда цветные блестящие листья с изображениями полумертвой тайги.
И снова увидел Эркели лисицу, вырывающую у себя шерсть, недвижимых птиц, окаменелую траву…
Курчавый и смуглый одобрительно кивал, словно видел именно то, что ожидал увидеть.
В комнате находился еще один человек. Он был толст и одет свободно и неопрятно. Он сидел в уголке, в кресле, то и дело отпивал из разноцветной банки и листал толстую книгу в красном переплете с чьим-то золотым профилем. Читал он со скукой, да и то, что происходило вокруг, его не очень интересовало.
— Вам не надоело, ребятки? — наконец спросил он, подняв голову. — Ужин на носу.
— Ужин — врагу, — пробурчал один из черноволосых, не отрываясь от трубки, направленной на карту.
— Огурчиков малосольных охота! — тоскливо сказал толстый. — С чесночком! А придется опять крабов жрать…
— Ладно, кончаем! — Один из молодых людей стасовал снимки и нажал кнопку сбоку ящика.
И в тот же миг Эркели увидел, что Огненное Решето на куполе небес поблекло.
Вновь засверкала синь бездонная, и ожил ветер, и шевельнулись лепестки цветов!
Тайга медленно-медленно сбрасывала злые чары. И вот уже птицы воспели так, словно сердца их бились о клетку-грудь и стремились на волю. А Эркели неподвижным взором смотрел и смотрел сквозь стены своей пещеры и тихонько шептал.
Он шептал слова зарока Богам Верхнего Мира и Существам Подземным, Черным, что никогда не забудет увиденного, доколе имя его небесное — Эркели, а земное, родовое, — Филипп Актанка.
Не забудет страха. Не простит его.
И не забудет слов прародительницы Ллунд:
«Когда станет небо подобным Огненному Решету, придут снова Хорги! Приблизится неотвратимо смерть ко всему живому. Бойся же Хорги, шаман из рода Тигров!»
* * *
Я то бежал, то падал на четвереньки и переходил на протяжные прыжки. Я летел туда, куда призывало меня сердце. Я был стремителен, будто ветер с морей. И скоро достиг цели.
Звездный огонь пылал яростно, и было совсем светло. Я все видел ясно.
Сердце мое, еще слабое, человеческое сердце мое задрожало. И, пытаясь совладать с собою, я обратил взор за спасением — к звездам.
Ночь простирала свои объятия от края земель до края небес. Полярная звезда стояла недвижимо (я вспомнил, что тонгасы так и зовут ее — недвижная звезда!), а все иные дальние светила двигались вокруг как бы на сворке, будто находились у нее в подчинении. И даже Небесная Плотина — пояс созвездий Зодиака… Лишь Полярная звезда оставалась на месте, обеспечивая своею незыблемостью прочность мирового порядка: пока стоит на небе Полярная звезда, не нарушат соразмерного своего движения и другие звезды, а значит, и все в мире пребудет вечно и неизменно.
Вечно, неизменно, необходимо, естественно… Ну, а значит, необходимо, естественно и то, что я вижу и ощущаю в сей час и сей миг? Выходит, так.
Почему-то от этих мыслей храбрость вернулась ко мне, я огляделся.
Они стояли в кругу, неотрывно глядя на звездный свет, словно бы тоже черпали силу