Хороший наш лагерь стр. 2
морской бой и не пели.
— А почему не поете вместе со всем коллективом, — подошла к ним Алла Андреевна. — Кто вы такие?
— Мы — Сушковы, — сказали они, и Алла Андреевна сразу от них отошла.
— Их чуть не исключили из лагеря в прошлом году, — сказал Наум, — они ночью всех гуталином вымазали.
— Подъезжаем! Подъезжаем! — зашумели в вагоне.
— Отряд, стоп! — скомандовала пожилая женщина, Евгения Львовна, и поезд встал.
* * *Рядом с платформой стоял грузовик. Мы сложили на него вещи и пошли пешком. Мы шли по шоссе. Асфальт был теплый, и от нас оставалось много следов. По бокам рос лес. Я стал смотреть, какие в лесу ягоды.
— Вот за поворотом сейчас засинеет, — сказал Наум, — ух и засинеет! А над озером наш лагерь.
— У меня маска с трубкой и плавки в чемодане, — сказал Витька.
— Поплаваем, — пообещал Наум.
Мы прошли поворот, а озера не было.
— Или дорога другая? — забеспокоился он.
Мимо нас на красном мотоцикле, пригнувшись, как гонщик, промчался человек. Он был с длинными волосами, с черной бородой и в рясе.
— Поп, поп на мотоцикле! — закричали ребята.
И никто не заметил сначала, как показалось озеро. Оно было длинным. На берегах росли сосны и отражались в зеленой воде.
— Лагерь! — закричал Наум, и я увидел на
горе несколько домиков.
— А там купальня, — показывали братья Сушковы. Но купальни я не увидел.
У лагеря нас встретила женщина в белом халате с фотоаппаратом у глаз.
— И Сушковы здесь, — сказала она, глядя сквозь аппарат.
— Это шеф-повар, — сказал Наум.
Из столовой пахло гороховым супом.
— Вот наша дача, — сказала воспитательница Евгения Львовна.
Она остановила нас около синего домика с красной крышей. Над дверью висел флажок. «Второй отряд» — было написано на нем.
Домик стоял выше всех на горе. И под нами вокруг качались сосны, ели, а совсем внизу было озеро. По озеру бегал ветер, гонял волны, и на волнах выступала пена.
Меня тоже выбрали
После полдника нас посадили на поляне около дачи.
— Будет сбор отряда, — сказала Алла Андреевна.
Мы сидели вместе всей палатой: Витька, Наум, Толик, я и Сомов.
— Сначала выберем барабанщика и горниста, — сказала Алла Андреевна.
— Я! Я в барабанщики! — закричали ребята.
— Но кто же горнист? — спросила Алла Андреевна. Горнить никто не умел.
— А я буду горнистом, — сказала толстая девочка.
— Ха-ха-ха! Девчонка — горнист, вот смехота! — закричали Сушковы, и все ребята начали махать руками и смеяться.
— Наверное, Сушковы хотят быть горнистами? — сказала Алла Андреевна.
— Мы? Мы не умеем, — сказали братья Сушковы.
— А Катя умеет. Покажи им, Катя.
Толстая девочка взяла горн, сделала злое лицо и громко затрубила.
— Во, это сигнал! — зашумели Сушковы. — «Бери ложку, бери хлеб».
Катя протрубила еще.
— Это тоже ничего, — сказали Сушковы. — «Спать, спать по палатам». Можно и поспать.
— А это нам ни к чему, — сказали Сушковы потом. — «Вставай, вставай, дружок». И кто его выдумал!
Тут Катя заиграла песню, и я сразу понял, что она трубит «Пусть всегда будет солнце».
— Хороший горнист Катя? — спросила Алла Андреевна. Все закричали, что хороший.
— А вы смеялись сначала. Катя, между прочим, кончила кружок во Дворце пионеров. Нехорошо так — смеяться не разобравшись.
— И в самом деле — нехорошо, — сказал мне Толик, который