Хороший плохой босс стр. 49
и норовят сорваться с языка, но не сейчас. Сейчас не лучшее время для допросов. Сначала разберемся, что случилось с ребенком Кати, а потом мы поговорим. И ей уже не отвертеться.
До конца полета мы не проронили ни слова, каждый думая о своем. Я так и не выпустил ее руки, потому что только тогда Катя не плакала. Как будто этот простой и невинный жест дарил ей успокоение и уверенность в благополучном исходе.
Пройдя паспортный контроль, Катя, расталкивая снующих туда-сюда и вечно куда-то спешащих пассажиров, чуть ли не бегом устремилась к выходу. Мне удалось ее нагнать по пути на парковку для такси.
– Что? – раздраженно спросила она, уже на автомате утирая вновь бегущие слезы, когда я схватил ее за руку и потянул в другую сторону.
– Нам в другую сторону, – коротко отвечаю, пытаясь тянуть за собой сопротивляющуюся Катю. – Моя машина на платной парковке. На ней будет быстрее, чем на такси, ты же знаешь.
И по огню, вспыхнувшему в ее глазах, понимаю, что она знает. Что помнит тот заезд. И что случилось после. Как и я. И, черт подери, это было лучшее приключение за всю мою жизнь! Все самое лучшее и крутое, что случалось со мной, связано именно с этой хрупкой, уставшей, но при этом все равно такой притягательной девушкой!
Я помог Кате сесть на пассажирское сиденье, и мне пришлось пристегнуть ее ремнем безопасности, потому что трясущиеся руки не позволяли ей этого сделать. Мимолетно касаюсь ее пальцев и твердо произношу, пристально глядя в ее глаза:
– Все будет хорошо. Мы со всем справимся. Обещаю.
Мы ехали молча. Я гнал так, насколько позволяли возможности моего автомобиля. Время от времени бросал взгляды на Катю, но она сидела в одной и той же позе, как статуя, невидящим взглядом рассматривая пейзажи за окном.
Единственный раз Катя нарушила тишину в салоне, спросив, не поворачивая головы в мою сторону:
– Ты больше не гоняешь?
– Нет, так вышло, что на хобби не осталось времени.
– Жаль. Мне нравилась твоя спортивная машина.
– Мне тоже.
– От мечты тоже отказался? Кажется, ты говорил, что все ради нее…
– Мне пришлось, – отвечаю, поджав губы и хмурясь. Этот разговор мне нравится все меньше.
– Понимаю…Все мы не можем отказаться, когда речь заходит о деньгах, – с какой-то горечью, внутренним сожалением произносит Катя, и мне отчего-то становится стыдно, словно я в чем-то виноват перед ней.
Сжимаю с силой руль и произношу, едва сдерживая себя, чтобы не наговорить грубостей:
– У отца случился инсульт. Мне пришлось, – повторяю с нажимом. Как будто что-то пытаюсь доказать. В чем-то убедить. Потому что мне важно, чтобы Катя меня поняла!
– Соболезную, – произносит таким равнодушным тоном, что я безошибочно понимаю – ей нихера не жаль.
Я едва успел припарковаться и заглушить мотор, а Катя уже выскочила из машины и понеслась ко входу в больницу, даже не закрыв дверь. Я понимаю ее. Если бы это произошло с моим ребенком…наверно, я вел бы себя также.
В коридоре, возле дверей реанимации, сидят мужчина и женщина в возрасте. Судя по схожим чертам и тому, как они бросились ей навстречу, это ее родители.
– Катюша, родная, прости меня, я сама не понимаю, как так получилось…Отец позвонил, я отвлеклась,