Хохочущий Шилимбо стр. 2
именинник заметил по часам, что время раннее и полчаса у него в запасе имеется. А посему решил себе поднять настроение, которое и так никогда не опускалось даже до нахмуренной брови, небольшим отрывком очередного фэнтезийного опуса. Удобнее усевшись в кресле, новорожденный открыл накануне купленный роман наугад и ткнул пальцем в первую попавшуюся строчку.
«Чёрт шумно выдохнул, и в воздухе ощутимо запахло палёной серой». И тут же книга задрожала в его руках от сотрясаемого смехом тела: – А если бы он пил тройной одеколон?! Да и какой из читателей поверит, что от козлоногого пахнет именно серой?! Скорее навозом!!!
Затем его глаза пробежались ещё по одной строчке: «Конечно, – согласился чёрт. – Договор будем подписывать кровью».
От резко накатившего хохота Губанов вытянулся в кресле струной и стал сползать на ковёр. Даже обязательные комментарии на этот раз не могли прорваться сквозь шумные вздохи для набора новой порции воздуха. Лишь разок проскользнуло слово: – …Кровью?!!!
Несколько минут новорожденный хохотал на мягком ковре, лишь сумев кое-как встать на четвереньки. Но за это время что-то странное произошло в комнате. По неясным признакам в помещении, вдруг, ни с того, ни с сего появилось эхо. От этого стало ещё смешней. Но и эхо усилилось тоже. Тогда Пётр попробовал осмотреться и протёр
глаза, залитые слезами. Его взгляд тут же выхватил из обстановки новую деталь: в противоположном кресле сидело странное существо и громко смеялось. Вернее издавало звуки, очень похожие на смех. Но его лицо с бородкой и короткими рожками среди кучерявых волос выглядело серьёзным. Отсмеявшись и над этим явлением помутнённого разума, Губанов, наконец, приложил определённые усилия и таки забросил своё тело в кресло. И даже смеяться перестал. Почти. Да и эхо стихло. Тоже почти. Но лишь только пальцы собрались раскрыть подхваченную книгу повторно, как взгляд на всякий случай опять проверил противоположное кресло. И, о, чудо! Уродец продолжал там сидеть, как ни в чём не бывало. Мало того, по всей видимости, он и уходить не собирался. А, присмотревшись к его ногам-копытцам, Петр осознал, что перед ним не кто иной, как обыкновенный, хоть и сказочный сатир.
– Сатир?! – выдохнул Пётр ошарашено.
– Сатир! – подтвердило создание скрипучим голосом. – А нашему герою много и не надо было: он только и успел выкрикнуть:
– Сатира мать!!!! – как невероятные судороги весёлости опять вытянули тело в дугу, затем свернули в баранку и безжалостно сбросили головой на пол. Благо, хоть ковёр был нормальной шерстистости. Лишь минут через пять Губанов смог попросить:
– Ты только на меня серой не дыши!!! – и вновь подавился приступом смеха. Через три минуты даже тренированное тело именинника не выдержало судорожных сжатий и, собравшись с силами, поползло к туалету. Оттуда Пётр уже вышел на своих двоих и счастливо всхлипывая, обратился к никуда не исчезающему существу:
– Слышь, козлик, которого бабушка сильно…. ха-ха-ха! Извини, остановиться не могу…. Тебя потрогать можно?!
– Нельзя! – рассердился неизвестный пришелец.
– А почему?
– А потому, что перед тобой царь всех сатиров! Хохочущий Шилимбо!
И столько торжественности было в интонации козлоногого, что Пётр, никогда в жизни ни кому не веривший на слово, поверил. Не до конца, конечно, но замереть от удивления всё-таки смог.
– А чем докажешь, что ты царь?
– А тем, что