Хозяйка замка Эдвенч стр. 64
сожрет и не поморщится.
Припозднившийся к обеду лорд Стортон укоризненно покачал головой и ласково зажурчал:
-- Мадам Аделаида! Это платье вам, признаться, очень к лицу! Редко, кому так идет розовый, а вот вы в нем – совершенно очаровательны! Только вот, дорогая мадам Аделаида, стоит ли навлекать на себя гнев барона? Вы же сами слышали, что к госпоже Элиз Генри обращается весьма уважительно. Не стоит идти против воли собственного лорда, драгоценная мадам Аделаида. Зачем же вам споры и недовольство в доме?!
Не обращая внимания на меня, сидящую напротив, мадам начала гневно выговаривать лорду:
-- Я не понимаю, как можно было посадить с собой за один стол рабыню! Это просто недостойно!
-- Мадам Аделаида, -- довольно строго ответил блондин – вы не можете себе позволить обсуждать решения собственного лорда за его спиной. Нас сейчас слышит прислуга, – он неодобрительно покачал головой. -- Я очень советую вам, дорогая мадам, смириться с решением барона Хоггера.
В течение обеда мадам позволила себе еще несколько попыток, но, неизменно натыкаясь на мягкое осуждение лорда Стортона, к десерту стихла. Радости я не чувствовала, понимала, что это только начало, а лорд уедет к себе буквально через день-два. А мне нужно многое у него узнать.
После обеда я, чуть поразмыслив, задала лорду несколько вопросов и с его одобрения к ужину за стол был приглашен капитан замковой охраны, господин Арс. Мадам вновь попробовала было жаловаться, но тут лорд Стортон был еще строже и она затихла. Думаю, ровно до его отъезда.
Надо сказать, что капитан Арс восторга от такой чести тоже не испытывал. Более того, в день отъезда лорда Стортона он попытался сослаться на дела и отказаться от привилегии сидеть за господским столом: раньше, в присутствии барона Хоггера, мадам себе таких концертов не позволяла. Так что капитан весьма здраво решил не портить себе аппетит ни сейчас, ни в будущем.
Только вот меня это не устраивало. Обед я вытерпела с трудом, но и позволить себе сбежать не могла. Пользуясь тем, что за столом мы сидим вдвоем, мадам говорила мне гадости, слегка повышая голос, чтобы прислуга лучше слышала. Более того, очевидно, она узнала от прислуги, что у нас с Мартой хорошие отношения, и некоторую часть сказанных гадостей отнесла не в мой адрес, а в её. Мадам вдруг перестала устраивать сервировка стола и большая часть блюд. Она даже брезгливо оттолкнула от себя креманку с десертом, назвав его гадостью. Раньше она этот заварной крем поглощала с удовольствием. Я готовила его сама и я же научила Марту.
К концу трапезы меня раздирали два желания: прибить гадину или убежать и спрятаться в собственной комнате. Останавливало четкое понимание того, что если я не справлюсь с этой дрянью, никакой «своей» комнаты у меня не будет. В лучшем случае я вернусь на кухню, а мадам оставит за собой право бить меня по щекам. Или просто мелко пакостить. Поэтому я досидела до конца, давясь едой, и как только встала из-за стола, рванула разыскивать капитана.
Ему было лет двадцать шесть-двадцать семь. Молодой парень, с простоватым, но честным лицом. С копной стриженых «под горшок» соломенных волос и брызгами веснушек по щекам.
-- Капитан Арс,