Хозяйка замка Эдвенч стр. 92
получила новые названия. Например, столовую стали называть «цветочной». Помещение, где на стене были водоросли, кораллы и две крупные рыбины, то самое, где обычно останавливался лорд Стортон, называли «морской комнатой».
Были еще «лесная поляна», «осенний сад» и «кленовая». Последний барельеф я сделала в комнате малышки Миранды – “весеннюю лужайку”, а все остальные получили просто свежую штукатурку и побелку.
На всякий случай я решила уточнить:
-- Маркиз будет один или с женой?
-- Маркиз приедет с сестрой, леди Телбойс. Для дамы тоже нужна комната. Пожалуй – «лесная» подойдет.
-- А остальные?
-- Семейная пара, барон и баронесса Мюнстер.
-- Какие покои приготовить для них?
-- На ваше усмотрение.
Вот и выяснилась кандидатура «жениха». Комнаты я приказала протопить, днем еще зашла лично и проверила – все было в порядке. По уже установившейся привычке, зная, что когда в замке гостят высокородные, я не сяду за господский стол, попросила Дебби приносить мне еду в комнату Миранды. Баронессе явно будет не до дочери.
Гости прибыли вскоре после обеда, и я, если честно, была сильно удивлена выбором баронессы. Маркиз Вэнкс, для которого баронесса облюбовала лучшую комнату, оказался довольно стар. На первый взгляд ему было уже за пятьдесят.
Однако, глядя на его роскошную карету с четверкой прекрасных коней, парчовый камзол, пальцы, унизанные кольцами, и трость с инкрустацией золотом, я подумала, что мадам просто выбрала деньги. А старый муж – даже удобно, быстрее оставит ее вдовой.
Меня это все, вроде бы, не касалось. Но я с тревогой подумала о том, что если она выскочит замуж и переедет, то, скорее всего, заберет с собой Миранду. И эта мысль мне совсем не понравилась. Я решила получше присмотреться к гостям.
Ничего особенного за те три дня, что провели они в замке, я узнать не смогла. Только несущественные мелочи.
Маркиз, хоть и был довольно морщинистым, сухим старикашкой, мнил себя ловеласом: трепал молодых горничных за щечки и щедро раздавал им мелкие монетки за услуги. Впрочем, ничего совсем уж неприличного делать не пытался.
А вот его лакей, развязный и наглый малый, добился того, что я пообещала пожаловаться хозяину. Только после этого он перестал пытаться зажать в темных уголках всех служанок моложе сорока.
Сестра маркиза, вдова, как и мадам Аделаида, дородная женщина лет сорока пяти, оказалась равнодушной почти ко всему вокруг. Её интересовали только еда и маленькая престарелая собачонка, седая и уже беззубая, которую она не спускала с рук. С собачонкой она в основном и общалась:
-- Мой маленький Питти хочет котлетку?! Сейчас-сейчас, крошка! Мы прикажем Филли принести нам с кухни котлетку и сливки! Филли! Ты слышала?
Эту сценку я наблюдала лично и только улыбнулась, когда пожилая служанка баронессы проворчала в ответ:
-- Никаких котлеток, госпожа, до ужина не будет! Доктор вам что сказал? Питти потом заболеет, а вы рыдать будете!
-- Но он голоден, Филли!
-- Не голоден он, а спит. Давайте-ка его вот сюда, в корзиночку…
Супружеская пара Мюнстер были самыми обыкновенными, провинциальными дворянами. Не слишком богатыми, если судить по одежде. Я так поняла, что они были дальними родственниками маркиза.
Гостям меня не представляли, так что в основном я видела их в момент приезда,