Библиотека

Хозяин болота стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

котором были разложены инструменты, и ковырялся в ружье. При виде Завхоза он вскинул голову и глянул чуть свысока.

«Он!» — решил Никита Иваныч и на душе потеплело. Однако Пухов молчал и даже не поздоровался. «Хитрый, собака! — восхищенно подумал дед Аникеев. — Виду не подает… Но молодец! Надо мириться…»

— Ходил куда, что ли? — издалека начал Завхоз. — Гляжу — все замок на двери…

— Ответ перед тобой держать я не обязанный, — гордо сказал Пухов и склонился к ружью. — Мое дело — ходил, не ходил…

— Да вроде обчее у нас дело. Болото одно…

Из штанины старика торчала красная, в черных коростах и мозолях, культя. Видно, ходил много, натрудил — притронуться больно.

— На охоту будто раненько еще, — Аникеев кивнул на ружье и улыбнулся. — Может, с устатку то ко мне в баню сходишь? Пару хватит…

— Своя баня есть, — хмыкнул старик. — Обойдемся.

«Ну все! — ахнул Никита Иваныч. — Узнал, что Кулешов парился у меня и теперь таится… Как бы я ему не проболтался. Попробуй помирись с ним… Я же, выходит, хуже иуды… Вот так попал я…»

— Слыхал такое слово — конпромисс? — вдруг спросил Пухов.

— Вроде слыхал, — подтвердил Завхоз, лихорадочно соображая, где слыхал и что это такое.

— Ты что же, конпромисс со мной хочешь? Для этого пожаловал? — Пухов отложил ружье, чуть не сшибив стекло керосинки. Свет в избе мигнул, и лохматые тени качнулись на стенах.

— Я хотел спросить, чего трактора на болоте не гудят? — убито проронил Никита Иваныч.

— А что им теперь гудеть? Все, отгудели, — Пухов дотронулся до своей культи и отдернул руку, болезненно сморщившись. — И конпромиссов не будет. Иди, пиши свои жалобы…

Сказано было решительно и звучало так: мол, убирайся отсюда, видеть тебя не желаю. Никита Иваныч взялся за скобку, но не утерпел.

— Что ты там подстроил-то? Скажи уж, не бойся.

— Скоро узнаешь, — отмахнулся Пухов, берясь за ружье. — Все скоро узнаете: можно Пухова напугать или нет.

— Явгорячах тогда, — проронил Завхоз. — За сердце взяло.

— У тебя одного сердце — у всех камни лежат, — огрызнулся старик, копаясь отверткой в замке ружья.

— Ты уж меня это… прости, — безнадежно сказал Никита Иваныч, открывая дверь. — По соседски-то что зло держать?

Пухов не ответил…

Оказавшись на улице, дед Аникеев закурил и поплелся к дому. Фонарей в Алейке, конечно же, не было и ходить впотьмах следовало осторожно. Большую часть домов разобрали и вывезли, оставив на улице нагромождение гнилых бревен, исковерканных заборов и множество досок с торчащими ржавыми гвоздями. Там и сям зияли ямы подполов, обвалившихся погребов и колодцев. Среди этого разгрома была узкая проезжая часть, тоже засыпанная изжеванным гусеницами деревом и прочим мусором, который белел в темноте и тем самым указывал путь. Думалось Никите Иванычу тяжело — представить страшно, сколько врагов сумел нажить с этим болотом, — а потому он шагал механически, зная, что дорожка обязательно приведет его к дому. Иногда он останавливался и долго стоял, озираясь и слушая мерный стук крови в ушах: ни одного другого звука не было в тот час над Алейкой. Даже ночные птицы молчали — небо бесшумно заволакивало тучей и гасли остатки Млечного Пути. И даже Иван Видякин не стучал, видно, почуял, что дело пахнет дождем, и угомонился. «А мужик-то он —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.