Хозяин снов стр. 162
век, а может, не ближе звезд. Она вызывала одновременно головокружение и клаустрофобию.
Кэйл сидел на приличном расстоянии. Единственный ориентир. Единственное деление на измерительной шкале.
— Кэйл…
— Да?
— Я многого не помню. И не понимаю.
— А меня помнишь?
«Кто ты? — хотелось спросить Эверетту. — Наркотик из пробирки или оборотень, прячущийся под личиной своего отца?»
Как ни напрягал Эверетт память, она твердила лишь одно: человек, который жил в цокольном этаже, друг.
Хотя Эверетт и вспомнил кое-что, пока ехал на мотоцикле из Вакавилля в Сан-Франциско, в памяти еще хватало белых пятен. А тут, в городе сплошных «подчисток», мир неимоверно сократился. В нем остались только Эверетт и Кэйл.
— Я помню тебя по прошлой жизни, — сказал он.
— А что еще помнишь?
— Шляпвилк. Городок в Вайоминге. Меня там звали Хаосом.
— А Разлом? Помнишь?
— Нет.
— Ничего страшного. Это будто из киноленты вырезали кусок. Каждый что-то упустил.
«Как ты, например, собственное тело», — чуть было не сказал Эверетт.
И он подумал: «Что хуже: лишиться тела или того, что потерял я?»
— Я хотел повидать Гвен, — сказал Эверетт. — Ее я помню. Только ради нее и приехал, если честно.
— Знаю.
— Я ее видел на кассете, которую Фолт…
— Через минуту ты встретишься с ней, если захочешь.
Это прозвучало небрежно, но Эверетт все равно разволновался. Новость, что Гвен всего в минуте от него (неважно, в минуте пути или минуте ожидания), ввергла в замешательство.
— Но сначала расскажи про Шляпвилк, — попросил Кэйл. — Я уже кое-что узнал из твоих снов и от Фолта. Но хочу услышать от тебя. Расскажи про Келлога.
И Эверетт выложил все. Рассказал про Келлога и Малую Америку, про машины, про груды банок. Затем поведал о Мелинде, о поездке на запад, об Иди. Поток слов изумил его самого. Казалось, за эти минуты он произнес больше, чем за всю прежнюю жизнь, которую помнил. В конце концов он сообразил, что надеется заключить с Кэйлом сделку, получить столько же, сколько отдаст.
Однако за монологом последовала тишина. Казалось, Кэйл погружен в раздумья. Он неподвижно глядел в пустоту, которая разделяла его и Эверетта. Как будто там он что-то видел.
— Ладно, не суть, — отозвался наконец Кэйл. — Пока наркотик не выдохся, я могу отвести тебя к Гвен… Однако забавно. Ты рассказывал так, будто все это происходило не с тобой. — Кэйл сунул в пустоту правую руку и повернул невидимую дверную ручку. Раздался щелчок.
— Что ты хочешь этим сказать? — Эверетт видел, как отворяется дверь. За ней открылась еще более густая серая пустота. Он вытянул шею и напряг зрение, но так ничего и не разглядел. Глаза скоро устали, и в пустоте закружились серые вихри.
— Только то, что тебе можно верить. — Голос Кэйла поблек. — Ты многое увидел — это уже большое дело. — Он снова поднял руку. — Ступай.
Эверетт не хотел шевелиться. И вдруг его понесло вперед, в дверной проем.
В черном вакууме обозначились белые контуры мебели. Он повернулся назад и увидел Кэйла, тот по-прежнему сидел посреди пустоты.
Эверетт повернулся и поплыл вперед.
Она сидела на краю очерченной белым кровати. Черная одежда сливалась с фоном, руки и лицо светились, и казалось, будто они висят в воздухе. Лицо и руки с видеопленки и из снов. Гвен.
— Эверетт? — Она убрала