Хозяин снов стр. 174
черта я не помнил, пока не оказался в радиусе твоего действия. Пока ты не добрался до Вакавилля. Вот тут-то все и началось. Про поезд, про твоего приятеля Келлога в подземном колодце. А потом про нас с Гвен.
Не зная, что ответить, Эверетт посмотрел на свои ладони. Трава исхлестала их. А может, в этом ненастоящем мире и ладони ненастоящие?
— Я знаю, раньше мы с тобой и с Билли дружили, — сказал Кэйл. —
А остальное, пожалуй, неважно.
— Ты помнишь мою семью? Родителей?
— Нет. К сожалению.
Эверетт ощутил нечто вроде разряда статики в пустоте. Легкий, почти незаметный укол.
— А Гвен?
— Вы с Гвен раньше были вместе, — раздраженно сказал Кэйл. — Это очевидно.
— Но ты ее не помнишь.
— Ну, не совсем так. Остались кое-какие обрывочные воспоминания.
Но не в этом дело. Она сейчас здесь.
Не такого утешения ждал Эверетт. Что означает его привязанность к Кэйлу и Гвен, если он их едва помнит? И кто он сам, если вся его биография — лишь клочки воспоминаний, прицепившиеся к этим людям? Да и люди ли они, если живут только в охлаждаемых пробирках?
— Эверетт, я хочу тебя попросить об одной услуге. Не только для меня, но и для Гвен. Сделай все это настоящим. Это гораздо проще, чем то, что ты уже сделал. У меня почти все готово. — Кэйл указал на небо. — Тут лишь одно препятствие — связь с внешним миром. Зависимость от него. Ты ее можешь устранить.
Эверетт промолчал. Он поднял глаза. Солнце уже пересекло небосвод и теперь всходило вновь.
— Что значит — сделать настоящим? — спросил он.
— Поменять местами, — сказал Кэйл. — Илфорда, Келлога, всю эту расколотую, выродившуюся американскую реальность сделать маленькими. Превратить в наркотик. Когда захотим, вытянем их из пробирки. А этот мир сделать постоянным.
Эверетт молчал.
— Эверетт! Сделай Гвен настоящей!
— Гвен не существует. Есть лишь намек на нее. Фантом.
— И ты готов сказать ей это в глаза? Заявить,
что она — всего-навсего пустое место? Смешной разговор у нас получается, Эверетт. От Гвен, если хочешь знать, осталось не меньше, чем от любого из нас.
«Может, ты и прав, — подумал Эверетт. — Я вернулся, потому что искал ее. И нашел. И та, кого я обнимал, была настоящей. Все это — реальное. Все, что вокруг меня».
Месяц назад он жил в кинобудке, пил какую-то дрянь, принимая ее за технический спирт, и видел сны Келлога. Да кто он такой, чтобы смотреть в зубы дареной действительности?
Он был рад, что его узнала Гвен, — хорошо, когда тебя хоть кто-то помнит. Уже не говоря о том, что любит. «В ней столько Гвен, сколько я заслуживаю, — подумал он. — Никак не меньше. А может, и больше».
И все-таки ему этого было мало.
— Кэйл, — сказал он, — кто-то должен знать.
— Что знать?
— Что случилось с Гвен. — «И с тобой», — едва не добавил он. — Как насчет Илфорда? Что он помнит?
— Илфорд — лжец! — Вокруг снова затрепетал мир. А затем затрещал, рассыпался на невообразимо яркие составные цвета и сгинул. Они снова очутились в плоском сером пространстве, в мертвой зоне, и Кэйл ссутулился, потупился, будто решил, что Эверетт отшвырнул его подарок, отверг предложение.
А на самом деле исчезновение пейзажа Эверетт воспринял как тяжелую