Храм Богов стр. 23
фуру. Буквально секунда и нас бы разнесло в куски. Я вместо того, чтобы уйти от преследователя и направить автомобиль под фуру, как видимо было запланировано, вывернул руль в его сторону… но из-за резкого поворота нас занесло, четыре раза перевернуло и выбросило в овраг. На севере. Вдали от дома. Фура остановилась, а преследователь с ревом скрылся в темноте. Все. Настолько стремительно и неожиданно, что и представить нельзя.
Разбитая машина проекта «Русская тайга».
Первым делом я сообщил о том, что случилось в штаб проекта «Русская тайга». Если все то, что произошло было дело рук властей, то звонить в ГИБДД было бы огромной ошибкой. Не удивлюсь, если бы они обнаружили в нашей крови несоизмеримую с жизнью дозу алкоголя или вовсе, нашли бы у нас в машине боеприпасы и взрывчатку. Было решено своими силами выбираться. Разожгли костер и всю ночь сидели возле него. Мороз был сильный. Собирали письма и снова грелись. Рано утром я смог отправить всех участников экспедиции в Москву. Сам остался там и отправился на реку Сухона, чтобы с поселения на ее берегу отправить письма деткам под Новый Год. Устал жутко, но дело нужно было довести до конца. До Великого Устюга мы не доехали буквально километров сорок. На все воля Богов и самое главное, что все живы!
Со временем будет новая машина, новое снаряжение и техника. Но из-за случившегося мы не смогли продолжить экспедицию, проверить обращения и теперь, даже сегодня, крайне ограничены в проведении проектов. Не вырвешься на дальние расстояния, нет возможности забраться как можно дальше в тайгу и продолжать путь защиты лесов. Именно поэтому сейчас собираю все по крупицам, буду двигаться дальше и создавать новый фундамент для всей команды проекта «Русская тайга». Время все расставит по местам.
Глава 11. Опыт лесовосстановления от советских предков
Еще один из материалов экспедиции на Русский Север. Маршрут наш начинался с земли Вологодской. Но это было до того, как нам подстроили аварию, ранняя экспедиция. По одной стороне Вологодской области мы проехали перед поездкой в Карелию. Я решил специально отправиться в древний русский город Устюжну, к расположенной рядом с ним роще с посадками кедра.
Я начал проект «Русская Тайга», просто видя в своих путешествиях ужасающие вырубки. Понимая, что молчать я об этом не могу. То, что происходит с русскими лесами, неправильно. И только в экспедиции в Сибирь осознал действительные масштабы и сложность проблемы. Заинтересовался лесовосстановлением, как и что делается сейчас. И какой существует опыт. Оказалось, что в прошлом были замечательные практические образцы такой работы. А то, что делается сейчас, зачастую просто имитация и отписки.
Я запоем перечитал книги русского, советского ученого и журналиста Леонарда Федоровича Ипатова. Оказывается, в условиях Севера Руси давно и успешно был интродуцирован (введен в культуру восстановления лесов) сибирский кедр. Еще один замечательный человек, устюженский лесовод, Александр Адрианович Васильев, закладывал крупные посадки кедра в 1957 году. У Ипатова глава, посвященная кедрам Устюжны, заканчивалась словами: «В каком состоянии сейчас находятся устюженские кедры, я не знаю. А так хотелось бы на старости лет еще раз заглянуть в эти уникальные сады, созданные для благодарных потомков неутомимым вологодским лесоводом Александром Адриановичем Васильевым!» И я загорелся желанием оценить, в каком состоянии эта кедровая роща сейчас. И рассказать о таком действительно положительном опыте.
Жива роща кедров! И есть данные технологические. Как сажать, как ухаживать. И, главное, живой образец живых деревьев. В 1957 — 1988 годах была целая волна посадок кедра по разным областям СССР. К сожалению, не знали особенностей дерева. А самое главное, многочисленные реформы лесной отрасли. А, затем, и исчезновение государства, которое начинало заниматься государственной программой восстановления лесов, включая в нее и интродукцию кедра. Мало что где осталось. Дерево требует не только посадки, но и ухода затем. Срок жизни того же кедра сотни лет. И уход, наблюдение требуются десятки