Хранить вечно (повести) стр. 271
лесу!
В щегольской фуражке с небесно-голубым околышем, в коричневой кожаной тужурке на «молнии» и с гитарой спешил ко мне навстречу Африкант Платонович Ерофеевский.
— Пламенный привет аргонавтам пятого океана! — еще издали с широкой улыбкой приветствовал меня Африкант Платонович.
Вот как бывает на войне! Прощаясь накануне, мы были уверены, что долго не увидимся, а увиделись через несколько дней. Когда настало новое прощание, мы допускали, что у нас опять ничего не выйдет с посадкой и что мы скоро увидимся, но мы не увиделись вовсе. Наверное, погиб мой друг летчик. После войны я пытался разыскать капитана Ерофеевского, помнил, что он ушел на войну с
Урала, происходил, помнится, из уральских казаков, но мне так и не удалось напасть на след Африканта Платоновича.
— Второй полет в то же место всегда опаснее первого, — заметил Африкант Платонович, провожая меня в «Веселую жизнь», где заждался меня майор Савельев. — Может, фрицы уже начеку. Небось диверсант, как и волк, не ходит туда, где его могут ждать.
За обедом — полковым интендантам пришлось снова поставить на довольствие меня и «Вову» — Африкант Платонович объяснил мне, почему второй полет опаснее первого.
Звукоулавливатели одного или нескольких немецких пунктов ВНОС — воздушного наблюдения, оповещания и связи — наверняка засекли полет двух наших самолетов через линию фронта на Припяти, без труда определили типы самолетов по характерному звуку моторов. Дежурный унтер-офицер немедленно телефонировал об этом в соответствующие штабы «Люфтваффе» в Ковеле, Бресте, а может быть, и в Демблине, за Бугом, и всюду другие дежурные занесли эту телефонограмму в специальные журналы. На оперативных пунктах гитлеровских аэродромов зажглись красные лампочки «тревоги». «Флигалярм!» — «Воздушная тревога!» Обширная прифронтовая сигнальная сеть 4-го воздушного флота «Люфтваффе» генерал-полковника Отто Десслоха, телефон и радио быстро разнесли сигнал тревоги по всему району.
Офицер оперативного командования прифронтовых истребительных эскадр 4-го воздушного флота «Люфтваффе» мог тут же объявить боевую готовность номер один. В оперативном зале, где сидят в шлемах и комбинезонах летчики дежурного отряда, загремели бы репродукторы, и летчики побежали бы, застегивая на ходу ремни и «молнии», к своим истребителям. Всего несколько минут потребовалось бы, чтобы выслать под Малориту ночной истребитель «Ме-110». Однако команды на вылет не последовало. Почему? Да потому, что с прошлого лета, с великого Курского сражения, советская авиация добилась превосходства в воздухе, и «Люфтваффе» уже не могли охотиться за каждой «воздушной этажеркой». Есть у ночных «мессеров» дела и поважней. Так что дежурный офицер ограничился тем, что скрупулезно зарегистрировал перелет фронта двумя самолетами «По-2», нанес их координаты на карту и тут же предупредил ближайшие командные пункты ПВО.
Эти два таинственных самолета не имели радиостанций на борту или же соблюдали режим радиомолчания, иначе все переговоры в воздухе были бы перехвачены, запеленгованы и записаны оперативными пеленгационными группами и зарегистрированы в функабвере и станциями радиоподслушивания СД.
Еще минут через тридцать немецким «слухачам» стало ясно, что эти самолеты не перелетали через Буг, а остались в треугольнике Ковель — Брест — Влодава. Затем, еще через час, немцы зафиксировали возвращение обоих самолетов через фронт. Никаких данных о сбрасывании бомб этими самолетами не поступало. Значит, они сбросили или парашютистов, или груз. Возможно, даже садились за фронтом на партизанских аэродромах в лесу. В