Библиотека

Хранить вечно (повести) стр. 280

Размер шрифта
-
+
Тема

год воюет он в глубоком тылу врага… Но все это и многое другое — мы узнали лишь позже… А пока надо было откатить самолеты в тень деревьев. В небе уже слышался надрывный рокот «мессера». Не успели мы откатить самолеты, как над поляной хищной молнией пронесся «Ме-110». Пронесся и вернулся и стал совсем некстати барражировать над лесом. Значит, он из «ягд-штаффеля» — «охотничьего отряда» ночных истребителей..

Немецкие летчики почти непрерывно, выматывая нам нервы, кружили над лесом до самого рассвета. А рассвета мы боялись больше всего. Средь бела дня не полетишь через фронт. Значит, придется прятать наши «уточки» в лесу. А ну как придут сюда «викинги»? Тогда мы сожжем самолеты, и все придется начинать сначала!..

Над поляной курился туманец. На фронте гулко ухала артиллерия, в Прибужье глухо ворочались раскаты грома.

«Мессеры» все не улетали. Не решили ли немцы после первого нашего прилета блокировать перехватчиками эту посадочную площадку в Михеровском лесу? А на востоке, за черной грядой Михеровского леса, уже светлело небо. По просьбе Грызлова партизаны спилили еще несколько деревьев, мешавших взлету.

За лесом вспыхивали осветительные и сигнальные ракеты, тарахтели автоматы. Над урочищем Михерово снова кружил ночной истребитель.

Грызлов, качая головой, прошелся по расквашенной ливнями поляне вдоль глубокой двойной колеи, продавленной в размокшем грунте колесами самолетов. Посовещавшись, летчики заявили, что возьмут лишь по одному пассажиру, а назавтра прилетят снова. Пришлось минут десять уговаривать их… Один из летчиков слил часть бензина партизанам.

…Только в четвертом часу утра, израсходовав, видно, все горючее, улетел к Бресту последний вражеский самолет. Но мы не могли знать наверняка, что это был последний. А вдруг снова прилетят? Решили рискнуть, пока в лес не сунулись «викинги». Уже таяла ночная темень, плыла в воздухе первая рябь световых волн. Солнце взойдет в 4.17…

Вот взревели стосильные моторы «М-И», самолеты выруливают на старт. На лесных дорогах залегли засады из отрядов Каплуна. На боевом взводе пулеметы Миколы Козубовского. Мы с комбригом Каплуном усаживаем польских руководителей в наши двухместные самолеты, по два человека на заднее сиденье.

— Тоже мне воздушный корабль! — тревожно бормочет Каплун.

Один из поляков — очень моложавый на вид — снимает с пояса и дарит Каплуну на память красивый дорогой кинжал с наборной красно-белой ручкой. Другой поляк — самый старший — отдает юному партизану томик Пушкина на русском. По Пушкину вся четверка учила на досуге русский язык. Руки поляков сплетаются в прощальных крепких рукопожатиях с нашими руками.

— До свидания!

— До видзения! Дзенкуеме!

Моторы прогреты, но летчики медлят, они озабочены: сесть-то они сели, да слишком мала лесная поляна для взлета.

— Давай! Давай! — торопит летчиков Каплун.

— Вряд ли взлетим. Рискуем зацепиться за деревья, — говорит мне пилот Грызлов. — Перегрузка. Трава больно высокая, тяжелая от росы. Грунт размок от дождя. И ветерок, дьявол, хотя почти и встречный, уже очень слаб.

— Откладывать никак нельзя! Может, это последний шанс!

— Давай! Давай!

По команде пилота партизаны окружили первый самолет, крепко уперлись в землю ногами, ухватились за крылья. Пилот дал полный газ, загрохотал на всю мощь мотор. Словно сотня коней силилась сдвинуть самолет с места. Плоскости дрожат, рвутся из рук, тащат за собой партизан… Пилот двинул сектор газа, крикнул: «От винта!» Партизаны

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.