Христо-люди стр. 129
про высшие и низшие виды, про необходимость столь безжалостной жестокости? Судя по тому, что я слышал и читал раньше, такой образ мыслей не был присущ древним пророкам.
В мыслях женщины явно проскользнуло неудовольствие этим вопросом, но она сдержалась и нехотя ответила:
- Нет, очень немногие. Только те, кто правильно понимают, что одновременно быть добрым и хозяином мира - невозможно. К моему сожалению, все они принадлежат к «Обществу братьев Банева». Поэтому, если мне не удастся убедить собратьев в правильности такой позиции, я присоединюсь к последователям Банева и улечу вместе с ними. Я считаю, что они совершенно правильно собираются строить свой мир, исходя из этих положений. Более того, я приветствую то, что они хотят начать перевоспитание несогласных с этим еще в полете, введя соответствующий режим на корабле. Но дискуссий на эту тему у нас дома все еще хватает, причем большинство не на нашей стороне.
Я почувствовал горькое сожаление в ее мыслях. Она немного помолчала и добавила:
- Это большинство - «Общество братьев Кандида», мое общество. И мне придется выйти из него, так как переменить свою точку зрения я не смогу.
Она замолчала, и я снова почувствовал в ее мыслях теперь уже смесь горечи и злобы.
Я взглянул на Петру. Она, очевидно, не вдумывалась в эти трудные для нее рассуждения, а просто следила за прекрасным лицом женщины. Ряд воспоминаний проплыл у меня перед глазами: лицо тети Гэррист в воде и ее струящиеся волосы, бедная Энни, свисающая с притолоки, Салли, сжавшая руки от боли за Катрин и в ужасе за себя. Софи, превратившаяся в дикарку, и мертвая Софи, лежащая в пыли со стрелой в шее…
Любая из этих картин могла стать будущим Петры. Но ведь эти картины были порождением нашего «примитивного» общества, как его называла женщина из Цейлон. Почему же ее новый мир должен идти по тому же пути, пусть даже используя более совершенные и «гуманные» средства, но по сути ничего не меняя? Я почувствовал, что этот вопрос становится вопросом моей совести, что мне придется его решать, может быть, всю мою жизнь.
Я обнял сестру за плечи.
Во время длинной речи женщины из Цейлона, Майкл смотрел наружу, его глаза завистливо следили за машиной в центре поляны. Когда она кончила, он еще минуту или две рассматривал машину, потом вздохнул и отвернулся. Несколько мгновений он смотрел на каменный пол перед собой, потом поднял голову.
- Петра, - сказал он, - ты можешь связать меня с Рэчел?
Петра послала вопрос, несколько оглушивший нас.
- Да. Она слушает.
Она хочет узнать, что происходит, - сказала она Майклу.
- Прежде всего, скажи ей, что мы все живы, и все в порядке.
- Да, - через некоторое время сообщила Петра, - она поняла это.
- Теперь я хочу, чтобы ты передала ей следующее. Она должна быть храброй и осторожной, а вскоре, через три - четыре дня, я приду за ней и заберу ее с собой. Ты можешь сказать ей это?
Петра энергично послала ей мысль и подождала ответа.
- Бедная, - сказала она. - Рэчел плачет, и я ее не понимаю…
Все смотрели на Майкла молча.
- Что ж, -