Хроника Ионии стр. 68
твою жизнь, во главе которого стоит Филипп Аркананец. Он согласился отравить тебя в обмен на тысячу золотых талантов и руку царской дочери – безжалостно известил Пармерион, радостно наблюдая как, смертельная бледность залила лицо Александра.
Обессиленная голова царя безвольно рухнула на подушку от такой страшной вести. Одинокая слеза выкатилась из глаз преданного всеми человека в столь трудный момент жизни.
Тем временем, закончив приготовление лекарства, врач подошел к больному с большой чашей микстуры.
- Питье готово царь – произнес Филипп, ласково глядя в лицо Александра. Рука македонца сама протянулась за спасением, но столкнулась с гневным взглядом Пармериона.
- Пей царь, я полностью отвечаю за это питье, спасшее жизнь не одному человеку, – настаивал врач, – промедление может быть смерти подобно.
- Испей сам из этой чаши – гневно прорычал стратег, пытаясь оттолкнуть руку лекаря с его снадобьем, но тот упрямо стоял возле постели больного.
- Если отпить из чаши, то лечение будет не в полной мере и тогда я не смогу полностью ручаться за жизнь больного.
- Вот видишь государь, он боится испить свою микстуру, трусливо уговаривая тебя опробовать ее на себе – радостно объявил Пармерион и уже с силой навалился на врача.
- Постой – с большим трудом произнес Александр. – Дай мне чашу.
- Прошу тебя Александр не делай этого – яростно запротестовал стратег, но царь только махнул рукой и приблизил питье к губам. Сомнение и тревога бушевали в душе у монарха, который хотел верить врачу, но справедливо опасался измены. Две фигуры застыли у его постели, и каждая была со своей правдой.
Уже почти что, пригубив чашу, царь решительно отодвинул ее в сторону и пристально, посмотрев в глаза Филиппу, произнес: - Дарий шлет тебе привет и предлагает руку своей дочери, вместе с тысячей талантов золота.
Ни один мускул не дрогнул на лице врачевателя при этих словах Александра. Лишь снисходительная улыбка коснулась уголков его рта: - Я женат господин и горячо люблю свою жену. А с Дарием я никогда не знался, ибо служу только тебе верой и правдой.
Продолжая пристально глядеть в глаза Аркананца, Александр выпил чашу и упал на подушку от сильного чувства жара, буквально охватившего его тело. Глаза его закрылись, а рука до этого твердо сжимающая чашу безвольно раскрылась, уронила посуду и повисла на краю постели. Все присутствующие ахнули в один голос и как по команде обратили свои взоры на врача.
- Ты отравил государя! – закричал Пармерион и бросился на лекаря, ухватив обеими руками Филиппа. В шатре завязалась потасовка; врач пытался оторвать от себя вцепившегося в него мертвой хваткой стратега, а царские друзья пытались растащить их в разные стороны.
Весь кавардак прервал радостный голос Эвмена: - Царю лучше!
В один миг все повернули головы к Александру, увидев его улыбающимся и сидящим на краю постели.
- Оставь в покои моего спасителя Пармерион – потребовал царь, гневно сверкая глазами в лицо стратега. – Лечи меня добрый Филипп, мне нужно быстрее подняться на ноги, Дарий идет.
- Мне нужен покой и тишина для твоего полного лечения – гордо потребовал Аркананец, мстительно глядя на Пармериона.
-