Хроники Белого Ворона-2: ЗАПИСКИ КЕЛЬДЫ, часть 2 стр. 159
от чего выть. Чудо было в том, что Петшу довезли живым, при всех его ранах и такой кровопотере. Левой руки не было по локоть. Э-э-э… ну, примерно по локоть. Был ли, собственно, локоть, у меня никакого желания разглядывать не было — сплошные кровавые ошмётья и осколки… Да и нога выглядела тоже не очень, чем-то перебитая в нескольких местах, привязанная к куску обугленной доски. Глаза старого барона уже, должно быть, слегка подглядывали в следующий мир, и только тихий, вырывающийся из груди хрип подсказывал, что он ещё жив.
— Да хорош выть-то! — Мирелу пришлось тряхнуть как следует. — Жив мужик твой, иди умойся! Эка разодралась-то, дурында! Весело ему будет на тебя смотреть… Иди вон, Наська пришла, пусть мордашку тебе починит! А рядом со мной не орать! Всем
ясно⁈
Смурные, обмотанные кровавыми и не очень чистыми тряпками цыганы переглянулись и затоптались, живо напомнив мне щенков, заподозривших, что ты несёшь им чего-то вкусное. Зомби-щенков. О, боги, фу. Пойду в транс.
Петша стоял, уперевши руки в боки и разглядывал светящуюся сферу Земли.
— Ну и чего ты, старый пройдоха, бо́шку-то в капкан запихал? Чё смотришь?
— Вот не ждал тебя тут встретить! Ты тоже умираешь, что ли?
— Да щас! Разогнался! Там твоя супружница все щёки себе испластала. Тоже, поди, засобиралась! А кто дитё ро́стить будет, а? И вообще! Там орут, тут дурацкие вопросы задают. Шаришься в тонком мире — так сядь и не отсвечивай, работать не мешай! — настроение было поворчать.
Петша огляделся внимательнее:
— Так мы не умерли?
— Нет… Чем тебя так по боку-то приложило?
— Бревном.
— Вояки, блин… Нет, ты посмотри — сплошные осколки! Даже не знаю… Ладно, хрен с ним, как-нибудь разберёмся с ногой… С рукой что делать?
— А что с рукой?
— Нету у тебя руки́. Слава богам, одной.
— Которой?
— А ты не видишь, что ли? Левой.
— Да как-то… Смутно всё.
— Так… Думай, голова, картуз куплю… А ты не ржи, давай. Садись. Пробовать будем.
— Думаешь, выйдет отрастить?
— М-гм… С глазом же вышло. С языком тоже. Палец отрубленный был — правда, тогда целиком приживили… Руку, честно скажу, не пробовала, так что если чего — ты уж не обессудь.
— Много оторвало?
— От локтя одна каша осталась, предплечья уже нет.
— Возьмёшься?
— А чего? Сидим уже. Долго будет, боюсь… да и хрен с ним. Поехали!
Вышло и вправду долго. Прямо долго, часа три. Я, наверное, для понта могла бы написа́ть, что устала — да враньё же будет. Невозможно целителю устать, если только он про себя не забудет. Это как у богатого стола сидеть и в голодный обморок упасть. Долго — да. От нечего делать, разговаривали про всякое. Я ему и про оставшихся младших Романовых сказала. Только хмыкнул, мол — догадался уж. И про того, последнего, что в каменоломни навечно сослан, которому Мирела четыре раза ножом засадила.
— Так он, выходит, жив остался?
— Барон так присудил. Так что дальше уж — не твоя печаль. С другой стороны — ты тоже жив остался. С этой стороны к суду претензий нет?
Цыганский барон усмехнулся:
— Какие уж тут претензии… Как расплатиться теперь, думаю.
— М-м… Тут есть ещё одна новость. Подумай. У внука твоего появилось два молочных брата.
— У кормилицы двое детей?
— У кормилицы — один…
Петша помолчал.
— А второй?
— А второй — Данилка Романов.
В это раз мы молчали долго. У отхваченной руки успела восстановиться вся нижняя часть предплечья, начало проявляться запястье.
— Что ж, видно так боги судили, — сказал наконец цыган. — На этом конец кровной вражде. Молочное родство для нас — считай как кровное.
Я обдумала информацию.
— Ну, вот и ладненько. Надо только это до малы́х Ромашек донести, чтоб мыслишки дурацкие в головёнках не бродили. И до твоих, чтобы впечатано было аж в подкорку.
— Впеча-атаем… — хмуро сказал Петша, наблюдая за подрастающей культей — Эх-х-х, лишь бы пальцы отрасли!
— Норма́с, смотри как славно идём! Будут у тебя пальцы…
Два барона — наш и цыганский — разговаривали долго. Понятно дело, что людей у старого цыгана почти не осталось, зато остался но́ров и гордость. Но здравый смысл тоже