Хроники Белого Ворона-4: ИДЕМ НА ВОСТОК стр. 16
А барон тем временем продолжал своё внушение:
— Здесь ВСЕ вы — пока — НИКТО!!! Максимум, на что вы можете рассчитывать — стать моими подданными! А с подданных я спрошу: ИМУЩЕСТВО вашего отца и мужа — ГДЕ⁈
Кто-то показал на берег, но Вова продолжил разоряться:
— А ПОЧЕМУ ТАК МАЛО⁈ Вы хотите сказать, что Борай-хан владел вот этой мелочью — И ВСЁ⁈… Что значит: «нам не отдали»⁈ Вы кого родили вообще⁈ Что за сыновья у вас, которые не могут отстоять имущество своё и матерей⁈ — ну и в таком духе вариации минут на пятнадцать, под грохочущее по берегам эхо, пока степняки совсем не скукожились, — Как вы посмели явиться ко мне, словно жалкие нищеброды?.. Ах, дети Борай-хана!.. Дети ДОХЛОГО Борай-хана, мать его! Что мне мешает вырезать ВСЕХ вас, чтобы НЕКОМУ было мстить? Степь же живёт по своим законам, а по закону Степи месть — первое дело!!! А???!!!…
Барон немного отдышался, оглядывая толпу, в которой ни один не смел поднять на него глаза.
— МОЁ решение такое. Те, кто хотят остаться на МОЕЙ земле — должны принять МОИ законы, МОИ правила и даже не заикаться ни о каких традициях Сстепи!!! Оставшиеся получат помощь, учителей и наставников, чтобы ваши дети выросли НАСТОЯЩИМИ воинами! И не только сыновья, но и дочери! Я хочу, чтобы лет через десять МОИ дети вернулись в Степь как клан Белого Ворона и забрали то, что у них отнято! То, что принадлежит им ПО ПРАВУ!!!
Тем, кто не хочет принять МОИ законы и правила — разрешаю забрать одного коня, одну корову и десять овец на юрту — и валите отсюда нахер, чтоб ближе двадцати километров от МОИХ границ
Я вас не видел!!! Все остальные вопросы с вашим расселением и вообще — с вашим БУДУЩИМ — будет решать МОЯ ЖЕНА. ВСЁ!!!
СНОВА В ЛЕЛИНО
День тот же
Кельда
Добрую половину дружинников барон оставил присмотреть за казахским становищем, часть развернул в Серый Камень, а сам объявил, что он воспользуется случаем и проинспектирует: как там что с новой дорогой в княжество.
И смылся!
Бросил меня с этим степным интернационалом. Натурально — с интернационалом! Потому что про негритянок — это была не шутка. И всяких прочих наций в этом гареме тоже было до фига. Но большинство всё же казашек. Причём некоторых, такое впечатление, Сила Степи приблизил по сильной пьяни, потому что красотой они не то что бы не блистали, а были откровенно страшненькие… С первого раза удачно забеременели, должно быть. Мою догадку косвенно подтверждало отсутствие последующих детей. Мда… Но были среди вдовиц и просто красавицы, хотя бы тех же негритянок взять. Одна — дак чисто Уитни Хьюстон в молодости. Купил, поди. Или подарил кто.
Ну и что — пришлось мне ехать снова в Лелино, потому как в чистом поле общаться со всей этой толпой я не хотела. Бабам велела явиться через час, привести с собой всех детей старше двенадцати лет — и девочек, и мальчиков. Смотреть буду. Думать.
Я предусмотрительно оставила при себе Глирдана. Во-первых, женщины непроизвольно проникаются к нему доверием (я не знаю, со всеми бардами так происходит — или только с ним, но факт остаётся фактом), а во-вторых, он же у нас универсальный переводчик. Как-то вот само так получилось: послушает минуту — и на любом языке может говорить. Просто абсолютно. Сдаётся мне, после некромантов у него это прорезалось. В тот год вообще у многих новые таланты открылись.
Коммуна Лелино была интересным местом. Иногда, находясь в ней, вы забывали о строящейся (и уже наполовину готовой) крепостной стене вокруг посёлка, о чудесном источнике и о том, что всё без исключения население этого места составляют бывшие монстры. Ну, и их дети, конечно же. Они строились по гармоничному плану, который помог им составить Коле: красивым кольцом, внутри которого был источник с разбитым вокруг него совсем ещё молоденьким садом. Посёлок походил на образцово-показательный совхоз времён расцвета СССР, и всё в нём было по высшему разряду — и хозяйство, и жилые дома с аккуратными палисадниками, и культурно-образовательный сектор.
Лелинская школа-интернат ещё достраивалась и расстраивалась, но основное здание было готово, а в нём был прекрасный актовый зал, в котором я с комфортом расположилась на сцене.
Директриса