Хроники Белого Ворона-6: ДОРОГИ, КОТОРЫЕ… стр. 12
уроды, когда клятву давали, что — слова́ не поняли? Кандальный раб — личное имущество господина барона. Никто из вас не может причинить вреда имуществу господина барона! — он дал им несколько секунд, чтобы дошла взаимосвязь двух этих фактов. — И я тоже не могу… Поэтому я, конечно, пойду и позову доктора, — глаза упавших закатились, на губах выступила пена, — но только после того, как выполню первый приказ начальника. Разделись живо, суки!!! Обноски в ящик!!! С этих — тоже!.. Чтоб побрили друг друга, пока я доктора найду, — он бросил на землю две пачки бритвенных станков, резко развернулся и ушёл.
«Ни фига себе!» — Антон отпрянул от двери. Больше мыслей не было. Ни фига себе. Вот, значит, о чём этот Глеб Сергеич говорил! Кто хочет нарушить клятву — сам дурак. Очень наглядно.
Он поспешно схватил шайку и начал набирать воду. Надо помыться, пока эти уроды не припёрлись.
03. ОСУЖДЕННЫЙ ДЕНИСОВ
КАК ОНО ТУТ ВСЁ
Доктор оказался молодым парнем. По крайней мере, на вид. Всех посмотрел, похмыкал. Сказал, что, за неимением вшей, Антона брить не надо. Хоть это!
Дежурный (доктор звал его Нечаев, а сам он представился Антону как Бурый) выдал ему комплект одежды: четверо свободных семейных труселей, пару футболок, брюки и куртку, похожие на туристические, только серые, комбинезон и ветровку на манер строительных, кепку… Всё было летнее. Бурый сказал, что к осени будет тёплая поддёвка, а к зиме — другая форма. Ещё полагались ботинки. Натуральная кожа, ручные швы. Антон аж офигел. Там (на Старой Земле) такие ботинки стоили нехилых бабок! А тут зэкам выдают. Надо же…
Длинный бревенчатый дом был разгорожен на две большие комнаты. В каждой стояло по двадцать топчанов, в два ряда, торцами к стенам. Почти половина из них была свободна. Бандиты хотели было занять места, но Бурый сказал обождать, пока староста не придёт. Те покривились, побурчали что-то, но больше быковать не стали. Антон от нечего делать пересчитал койки. Тринадцать было занято в одной комнате и четырнадцать во второй.
Снаружи дома были приделаны лавки, крытые широкими навесами. Ещё несколько были составлены в две группы по типу больших беседок.
Пришла на обед бригада. От рабочих остро пахло по́том, железом и камнем. Староста, невысокий коренастый мужик со шрамом через всё лицо, которого все звали Бе́ндер, осмотрел вновь прибывших, буркнул Антону: «С тобой отдельный разговор будет», — и велел всем идти в столовую.
Идти оказалось недалеко. Такой же длинный дом, только с двумя входами. Они вошли через левый. В небольшом зале стояло два длинных стола с лавками. Расселись все, ме́ста хватило и даже осталось. Молодая суровая повариха объявила, что пополнения сегодня не ждала, так что порции для новеньких будут небольшие, остальным — без добавки, но хлеба много. Действительно, на столах стояли глубокие миски с нарезанным тёмным хлебом, очень вкусным, как из маленькой частной пекарни, которая была напротив его дома в Москве… Замечание на счёт возможной добавки Антону показалось странным: «старичкам» поставили тарелки, больше похожие на тазики. Такой попробуй ещё съешь! Накормили вкусно: рассольник, картошка с рубленным мясом в подливе и чай. Дали даже пирог с какими-то кисло-сладкими кусочками, похожими на розоватую траву. На выходе он не удержался и спросил в окно раздачи:
— Извините, а пирожки были с чем?
— С ревенем! — ответил строгий голос.
— Спасибо, очень вкусно.
— На здоровье! — на этот раз голос был более доброжелательным и даже, как будто, улыбался.
Староста не разрешил новеньким поселиться одной кучей и распределил всех по двум комнатам, вразброс. Антону велели занять место в середине левой комнаты у дальней от входа стены, показали тумбочку.
После обеда старички расселись на лавочках возле корпуса, кое-кто ухитрялся даже вздремнуть. Через пятнадцать минут Бендер объявил, что занятость для новеньких на сегодня оставил Бурому, распорядок он тоже обскажет — и отряд ушёл.
— Короче, слушаем сюда, — Бурый стоял на крыльце. — Расписание простое. В шесть подъём. Мыльно-рыльные дела, сортир, кровати, зарядка. В семь завтрак.