Хроники Богини стр. 51
с раковинами: были тут и стромбусы, и раковины мраморной улитки, и пауковые раковины. До чего же все это было до боли знакомо! Белоснежные мясистые стромбусы добывались ныряльщиками с морского дна. Собирали их женщины, обученные надолго задерживать дыхание, и мужчины, вернувшиеся из долгого плавания. Слышала я, что из раковин стромбуса мастерили браслеты и ожерелья, но на нашем острове таких изделий не водилось. Весь улов стромбуса сразу же погружался на корабли и предназначался для товарообмена. «Значит, если сесть на этот корабль, то можно добраться до архипелага», — подумала я. Чтобы не быть замеченной людьми, я полетела, стараясь не издавать лишних звуков крыльями, и вцепилась в мачту корабля.
Корабль отшвартовался на следующее утро. Чтобы меня не сдуло ветром, я укрывалась то среди груза в трюме, то на борту — так прошло несколько дней без еды и питья.
— Оса! Убей ее!
Увидев занесенное надо мной весло, я стремительно взмыла над морем. Случилось это, когда я кружила над бочкой с питьевой водой, не в силах больше выносить жажду.
— Оса! Ну и редкость! — матросы с удивлением наблюдали за тем, как я кружила неподалеку от судна.
— Уж больно нахальная для осы. Интересно, куда она направляется? — смеялись матросы.
— От ее укуса и умереть можно. Надо убить ее, если вернется
на корабль, — сказал один матрос, держа наготове весло.
Так я впервые узнала, что опасна и люди боятся моего укуса.
В этот момент на палубе появился мужчина средних лет, облаченный в белые одежды, и утихомирил матросов:
— Наоборот, может, она к удаче. Если вернется, оставьте ее в покое.
Поняв, что мне не о чем беспокоиться, я вернулась на корабль. Увидев это, мужчина рассмеялся.
— Как будто понимает человеческий язык! Если пообещаешь никого не жалить, то можешь оставаться. В доказательство, что поняла меня, опиши-ка круг в воздухе.
Я описала круг. Матросы дружно зааплодировали и стали переглядываться между собой, приговаривая: «Пчела понимает человеческий язык!»
Матрос, что хотел прихлопнуть меня веслом, показал на меня пальцем и произнес:
— Может, эта оса наш бог-хранитель в плавании?
Так я, ни от кого не таясь, поселилась у этой бочки. Утоляла жажду водой, которая проливалась из нее, и охотилась за мошкарой, живущей в трюме. Ведь осы не только собирают пыльцу с цветов, но и питаются насекомыми. Про себя я решила, что если не будет бури, то можно считать, что я хорошо устроилась.
Трудно сказать, как долго я пробыла на корабле. Две недели, а может, и больше. Я чувствовала, что в плавании я становлюсь слабее с каждым днем. Если так пойдет и дальше, то я могу умереть прежде, чем доберусь до острова, и мне снова придется вернуться в Ёми-но-куни. Только не это! Умереть на полпути — этого я боялась больше всего.
Погода испортилась, ветер несколько раз сдувал меня, когда я пыталась перебраться в трюм. Но каждый раз корабль заходил в какой-нибудь небольшой порт или бухточку и пережидал бурю. Если же поблизости не было ни порта, ни острова, то корабль становился игрушкой в руках бури на просторах морской равнины. Не могу сказать, что наше плавание было спокойным. Все это время я была сама не своя. Я переживала, что время, отведенное мне, истечет раньше,