Хроники Богини стр. 69
что понимаешь меня, опиши в воздухе круг». И тут, к нашему удивлению, оса описала несколько кругов. Все были удивлены тому, что оса понимает человеческую речь, разрешили оставить ее на корабле, и стала оса чем-то вроде нашего бога-хранителя.
— А что потом произошло с осой?
— Потом она тихонько, никому не мешая, плыла с нами. Сидела спокойно на палубе и поедала мошек, живущих на корабле. Иногда приближалась к бочке с водой и пила пролившуюся из нее воду.
— Прокатилась задаром! — перебил кто-то рассказ кормчего, и все дружно рассмеялись.
— Путь наш лежал на остров Нахариха, не заходя на Амароми. Когда мы прибыли на Нахариха, оса покинула корабль, перед этим, будто в благодарность, попрощалась, описав несколько кругов в воздухе.
— Вот уж поистине бывают чудеса, — пробормотал Якинахико, и кормчий закивал головой.
— Но удивительно не только это. Слышал я, что на острове Морской змеи, где живет та самая верховная жрица, о которой рассказывал старик, оса ужалила одного человека, и тот умер. И случилось это как раз через некоторое время после того, как наша оса покинула корабль.
— Да это просто случайность, — засомневался Якинахико, но кормчий покачал головой.
— Не думаю, господин Якинахико. Потому как осы эти не водятся на острове Морской змеи. Помните наш разговор о том, что у каждого острова своя особенность: где-то есть морские змеи, где-то нет. Так вот, на острове Морской змеи ос никогда не было. И тогда получается, что оса, плывшая на моем корабле, полетела на остров Морской змеи.
— Хочешь сказать, что целью осы было добраться до острова Морской змеи?
Кормчий покачал головой:
— Ну, не знаю. Правда лишь то, что оса плыла на моем корабле из Ямато.
— Считается, что оса может пролететь за день больше ста километров, так что она вполне могла долететь до острова Морской змеи, — промолвил старик-гребец, что прежде рассказывал об острове.
— Удивительные вещи случаются, — сказал Якинахико, представляя осу, летящую над океаном.
— Это правда, —
несколько раз в знак согласия кивнул кормчий.
Луна уже стала клониться к западу, пирушка подошла к концу.
Якинахико, выпивший не одну чарку, в благодушном расположении духа, поддерживаемый Унаси, пошатываясь, отправился в постель, устроенную на корме корабля. Клетку Кэтамару Унаси уже накрыл черной материей.
— Господин, рана на руке не болит? — с беспокойством в голосе спросил Унаси. Якинахико уставился на белую повязку на руке. Кровь больше не сочилась. Завтра уже ничего не останется от раны. У бессмертного Якинахико кровотечение никогда не шло долго и не оставалось даже царапин.
— Все в порядке. — Якинахико спрятал руку за спиной, чтобы Унаси не смог увидеть его рану. — Знаешь, Унаси, говорят, уже завтра мы приплывем на Амароми. Хорошо, что корабль поймал попутный ветер.
— Верно, господин.
Унаси был немногословен. Якинахико вспомнил, что Унаси во время пирушки был подавлен, и забеспокоился.
— Унаси, уж не скрываешь ли ты что-то от меня? — обратился Якинахико к Унаси, но тот лишь упрямо покачал головой.
— Нет, господин. Вы понапрасну тревожитесь.
— Хорошо, если так.
Якинахико пристально посмотрел в миндалевидные глаза Унаси. Унаси был сиротой, и Якинахико подобрал его, когда тому было двенадцать. Унаси стал сопровождать его повсюду. С тех пор прошло семь лет. Унаси вытянулся и стал почти одного роста с Якинахико. Он сделался широк