Хрупкий лед (СИ) стр. 87
и того не удалось застать дома.
А через три дня Валерий узнал, что они были заняты продажей квартиры. И покончив с этим — уехали. Ему позвонила бабушка Насти, поскольку девушка все еще не собиралась возвращаться домой, а он боялся выпускать ее из квартиры. И даже запирал, когда уходил сам, чтобы Настя не убежала.
Валерию было неловко. Он совсем не был уверен, что поступает верно. И очень хотел бы, чтобы с девушкой пообщался кто-то, кто понимал в этом больше его самого. Но пока не придумал, как это организовать.
А теперь, судя по всему, после отъезда Верещагина, необходимость в этом отпала.
ПРОЛОГ 3 — НАСТОЯЩЕЕ
Настоящее
Она все еще не приходила в себя. И хоть врачи, все время что-то измеряя и пялясь в свои дурацкие мониторы, пытались заверить их, что состояние Стаси стабилизируется, и можно уже осторожно надеяться на позитивное развитие ситуации — он не видел этому никакого подтверждения. Она лежала на кровати все так же неподвижно. Не было заметно никакой реакции на звуки или прикосновения. Ничего. Однако Верещагин умел отодвигать страх и неуверенность в тот угол сознания, где эти чувства не мешали сосредотачиваться на главном. Только вот признание матери, которая ушла полчаса назад, не давало ему полностью отрешиться от всего.
С каждой минутой, что он думал над ее словами, с каждой секундой, потраченной на осознание всего, что эта новость в себе несла — Саша все больше ужасался пониманию, насколько его представление обо всем на протяжении этих лет и сознание — было искажено.
Ведь, Господи! Даже тогда, несколько дней назад, когда он опять увидел ее… Елки-палки! Ведь ОН считал себя вправе думать, что может оставить все в прошлом. Не выяснять по своему великодушию. Простить ее…
Александру самому хотелось сейчас пару раз удариться головой об пол или стену. От стыда и чувства вины. От чувства унижения. Он же тогда так обиделся, когда Настя отказалась ехать с ним, отвергла его предложение. По телефону. Не пожелав встретиться. Саше казалось, что он имеет полное право злиться. Только еще и непонимание было. Он никак не мог разобраться, что же случилось с его родной и обожаемой Стасей? Где она? Почему не хочет встретиться? Почему прячется?
А тут еще вся та суматоха с появившимися покупателями и продажей. Документы, БТИ, волокита, нотариус. А матери плохо стало, язвенная болезнь обострилась, не могла она бегать по всем этим учреждениям и инстанциям. Вот и мотался он с Димой.
Мать…
Сейчас Саше подумалось, что может и не было никакого обострения? И она это все
специально устроила, чтобы он Настю не искал? И говорила всякое: про их возраст, про порывы и желания. Про влюбчивость девчонок и то, как быстро могут меняться их привязанности. А все эти слова только усиливали его обиду и злость в тот момент. Его разочарование в любимой. Подрывали то доверие, что всегда между ними было. Заставляя его сомневаться в том, что чувствам и словам девушки в принципе можно доверять…
Его охватило чувство брезгливости и отвращения из-за всех этих воспоминаний. Из-за своей доверчивости. Ведь мать была самым родным, самым близким его человеком. Ей он всегда доверял безоговорочно и любил без вопросов и сомнений.