Хтонь в пальто стр. 98
восторженно думает Тори. Засыпанию это не способствует ни капли, наоборот, побуждает вскочить и разобрать оставшиеся сумки, прилепить на стену еще несколько открыток или повесить гирлянду, врученную Славой по случаю переезда. Тори не вскакивает; честно зажмуривается, напоминает себе о раннем подъеме, но восторг плещется внутри щекочущей волной — как тут заснуть?
Квартира вообще-то съемная, да и не квартира вовсе, а комната. Зато целиком и полностью принадлежащая Тори. Хочешь — ходи в трусах, хочешь — устраивай бардак, хочешь — пой вслух, главное — соседей не тревожь. Но за минувшую неделю Тори только расставила на полках книги и комиксы, развесила одежду и передвинула кресло в угол, где удобнее всего прятаться от мира после тяжелого рабочего дня.
Лютый тоже поздравил: притащил светящийся чайник. Теперь можно греть чай, не выходя из комнаты и не сталкиваясь с соседями в те моменты, когда никого не хочется видеть. Именно так Тори делает каждое утро: спускается со второго этажа, закутывается в халат, подаренный Санной, и угрюмо пьет кофе с молоком, обещая себе уж в этот раз обязательно лечь пораньше.
«Если не заснешь сейчас — будешь так же обещать!»
Медленный вдох, медленный выдох, завтра на работу, баю-бай, не ложись на край, хоть ты и сама тот еще серенький волчок… Поворочавшись с пару минут, Тори наконец соскальзывает в сон — одна в целой комнате, совершенно самостоятельная, разругавшаяся с родителями и теперь свободная от их глупых правил! Даже не думала, что такое может случиться — с ней, скромной домашней девочкой.
Правду говорят: в тихом омуте черти водятся.
На самом деле с родителями Тори не совсем разругалась. Они долго не понимали, зачем менять одну комнату на другую, но уже незнакомую и в окружении чужих людей, — а Тори совершенно по-детски едва не топала ногой, пытаясь отстоять право на отдельную жизнь. В конце концов, скрипя зубами, родители согласились отпустить в свободное плавание, наказав возвращаться сразу, если что-то пойдет не по плану, и даже предложили помощь с перевозкой вещей. От помощи Тори отказалась, а готовность пустить обратно только придала уверенности: гораздо легче прыгать в неизвестность со страховочным поясом, а не голым и беззащитным.
Может ли хтонь считаться полностью беззащитной — вопрос хороший: пасть у нее о-го-го. Но разве красиво — скалить зубы всем подряд, чтобы не платить за аренду и коммуналку? Да и закону на длину зубов плевать.
До чего наивен был мальчик, историей которого однажды поделился Лютый: он считал, что страшным хтоням бояться некого и потому живется им гораздо проще. Ах если бы, ах если бы, не жизнь была б, а песня бы!
Когда Тори забирала последний рюкзак с вещами, родители попросили: «Береги себя». Она фыркнула: можно подумать, на другой конец страны уезжает, а не в соседний район! — но согласилась обняться. И даже пообещала заглядывать в гости — правда, только после того, как разберет вещи и привыкнет к новому месту.
Удивительно, но и к этому родители отнеслись с пониманием. На расстоянии, пускай даже небольшом, они вообще оказались неплохими.
«Может, наконец-то поняли, что я отдельный человек и у меня своя жизнь», — думала Тори. Но знала: к родителям она не вернется, с какими бы проблемами ни столкнулась. Свобода дороже.
На работе