Yerba Mate: Мате. Матэ. Мати. 9000 лет парагвайского чая стр. 161
которая продолжается вот уже 9 тысяч лет.
Если же вы проездом в Аргентине и остановились, как и положено деловому человеку, в Буэнос-Айресе, найдите время посетить Национальный музей декоративного искусства, где вас также познакомят с культурой мате, уникальными калабасами, среди которых личная тыква Эвы Перон, актрисы и второй жены 29-го и 41-го президента Аргентины, а также простенькая калабаса с бомбильей освободителя Аргентины Хосе де Сан Мартина.
Понятно, что мате – это в первую очередь особая культура, которая не имеет ничего общего с культурой чайной. В Латинской Америке она доминирует. Это тоже понятно.
Для стран-поставщиков чая – это болезнь, распространившаяся, как эпидемия чумы. Ее не остановить, потому что мате, словно снежный ком, увлекает все новых и новых людей. Это не плохо. Здоровый образ жизни никогда не приносил ничего, кроме выгоды.
Мате стал темой для творчества множества живописцев, среди которых Флоренсио Молина Кампос, известнейший аргентинский художник, и Лорен де Бакко, чья картина, на которой изображен гаучо, пьющий мате, поражает воображение сосредоточенностью образа.
ГаучоМате и гаучо – эти слова дополняют друг друга. Без мате образ гаучо был бы неполным, как, конечно же, и наоборот. Образ гаучо был не раз воспет аргентинскими классиками, в том числе Хосе Эрнандесом в эпической поэме «Мартин Фьерро». В этой поэме, понятное дело, не обошлось без упоминания о мате:
Брат, ему причинили вред
И в том мате присутствует след
Давайте позволим себе небольшую игру. Закройте глаза. Перенеситесь туда, где вы услышите топот копыт от множества лошадей, табунами перемещающимися с места на место. Вы услышите стук бича, вы почувствуете ноздрями запах конского пота, а лицом разогретый до чрезвычайных температур воздух, и не ваши ноги, а ноги вашего коня топчут эту красную землю.
Раскаленное солнце освещает просторы. Долгий переход совершен. Вы устали. Спешились. Привязали коня к дереву. Похлопали благодарно его по крупу. Присели в тени. Разожгли костер, на него поставили паву. Прислонились к холодному стволу дерева, шляпа съехала на глаза. Пора отдохнуть. Тем временем вода готова. Из мешочка засыпали в поронго мате, вставили бомбилью, долили воду. Блаженно прищурились. Рядом послышался топот: это сын привез еду. Вы показываете рукой на мате, сын достает свою калабасу, осторожно берет паву, подливает себе воды и спрашивает:
– Папа, мы гаучо?
– Да, сынок.
– А кто мы?
Глаза снова прикрыты. Вокруг – только горячий воздух. Внутри – только мате. А в нем – история южноамериканского ковбоя.
Гаучо зародились на рубеже 16–17 веков от брака испанцев с индейцами. Само слово заимствовано из языка кечуа («хуачу» – сирота, бродяга). Это были суровые люди, во владении которых была лишь лошадь. Есть мнение, что первыми гаучо были дезертиры и преступники, благодаря чему этих людей было принято опасаться.
По всей вероятности, появились они тогда, когда на земли современных Аргентины, Бразилии, Уругвая и Парагвая испанцами был завезен крупный рогатый скот. Гаучо были пастухами, ведя полукочевой образ жизни. В то время основным скотом их пастбищ были коровы (впрочем, как и сейчас), которые использовались вовсе не из-за мяса. Основной ценностью считалась кожа, которую огромными партиями закупали в Европе.
В отличие от европейцев, гаучо использовали корову всю, без остатка. Они жарили мясо тут же, на открытом огне, и эта их «кулинарная особенность» вызывала отвращение у просвещенной части общества,
тем