За день до полуночи стр. 223
будут, просто снова втопчут его в грязь. Придется ответить за роту Браво Национальной гвардии, за то, что он дважды посылал умирать этих ребят: мясника, булочника, изготовителя подсвечников…
Боже, сколько хороших людей ушло из жизни! Вот что огорчало и расстраивало больше всего. Хотелось уйти куда-нибудь, лечь и уснуть, а в это время души погибших пусть вернутся в тела, и люди снова будут живы и здоровы. Но это невозможно. Сможет ли он когда-нибудь посмотреть на эту гору и не увидеть на склонах умирающих парней, зовущих на помощь матерей, спрашивающих, почему это случилось с ними, а не с кем-нибудь другим? Вопрос, на который за всю свою жизнь и за все свои высоты он так и не нашел ответа.
Пуллер присел на качели, и они начали медленно раскачиваться взад и вперед. Часы показывали 07:00. Утро нового дня. Ранний свет был бледным, словно раскаленным добела, отчего снег казался причудливым, почти голубым. Небо над горой тоже обещало быть голубым, голубым и ясным, без единого облачка. Пуллер поежился, запахнул куртку: все-таки было очень холодно. Болела голова, он чувствовал себя старым, старше этой голубой горы. Она была рядом и в то же время так далеко. Если и следовало из всего этого извлечь урок, то он не знал, какой. В конце концов, это была не поучительная притча, а бой.
Полковник увидел, как из командного пункта вышел и направился к нему через заснеженное поле молодой офицер. Нет, это был не Скейзи, не бедняга Акли, не Дилл и — благослови его Господь! — не Питер Тиокол: они не перешли через эту ночь. Бедный Питер, пожалуй, он оказался самым храбрым, храбрее любого солдата. Или Акли, он пошел туда, куда не должен был идти, и стоял до конца, прикрывая от огня Питера. А Фрэнк? Фрэнк был сложный человек, вспыльчивый, может быть, даже психопат, но нужен был командир, который возглавил бы штурм, первый шагнул в
шахту, прекрасно понимая, что его там ожидает. И Фрэнк, не раздумывая, сделал этот шаг.
К Пуллеру шел Маккензи, молодой офицер из группы Дельта, командовавший последним штурмом баррикады спецназовцев. И сейчас все заботы свалились на него.
— Сэр, я подумал, вам следует знать, что прибывает президент. Скоро он будет здесь.
— Гм-м, — только и вымолвил Пуллер в ответ на эту новость. Больше всего он ненавидел такие моменты: после окончания боя прибывали крупные шишки, расспрашивали уцелевших солдат, откуда они родом, и говорили, что их родные будут гордиться ими. Ладно, может быть, для солдат приезд президента и будет иметь какое-то значение.
— У вас уже есть цифры потерь, капитан?
— Потери громадные, сэр. В роте Браво семьдесят шесть убитых, и человек сто, может, сто двадцать ранены. Дельта потеряла двенадцать человек во время первой атаки, а из ста пяти человек, спустившихся в шахту, шестьдесят пять убиты, остальные ранены. Только семь человек из группы Дельта не получили ни одной царапины. Все двадцать два парня из первой штурмовой группы убиты. У рейнджеров пятьдесят один человек убит во время штурма и примерно семьдесят пять ранены. Солдатам из церемониального пехотного батальона, можно сказать, только прически попортило: двенадцать убитых, тридцать один раненый. Мы потеряли шесть человек экипажа двух сбитых вертолетов. Погиб агент ФБР