Библиотека

За Лувром рождается солнце стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

приказаниями.

Когда он, играя плечами, вышел, Корбиньи пожал плечами и позволил себе дружески усмехнуться:

– Господин Бурма, вы никогда не задавались вопросом об искусственности некоторых существований?

Не дожидаясь (к счастью) ответа, он продолжал:

– Вы видели?

– Что именно?

Его глаза потемнели:

– Этого недоумка, мнящего себя первым после Бога! Шут гороховый! Мне, право, не до смеха, но временами трудно удержаться. Не знаю, что со мной происходит сегодня, но я вижу явственнее, чем обычно, смешную сторону поведения некоторых людей. Этот бедный Густав мнит себя капитаном дальнего плавания. На самом деле ему достаточно увидеть ампулу с физиологическим раствором, чтобы испытать приступ морской болезни...

Я улыбнулся.

– Мне уже приходили в голову на его счет сходные мысли, – сказал я.

– Вот видите!.. Правда, не мне насмехаться над... Кто я сам-то?

Он оживился:

– ... старый пустомеля, видящий сны наяву... Я мечтал бы быть пиратом в Карибском море или обогнуть мыс Горн... Слишком поздно появился я на свет... Как и старик Круль из «Песни экипажа»... Припоминаете?

– Расплывчато.

– Какой вздор! – буквально выплюнул он. – Я довольствуюсь тем, что огибаю мыс ресторана «Повеса», а что касается флибустьерства, обманываю казну в меру, допускаемую основывающимся на порядочности воспитанием. Уверяю вас, все лживо. Царство халтуры и эрзаца. Послушайте, вроде бы даже там...

Он показал своим выступающим подбородком на иллюминатор. По другую сторону его толстого стекла возвышался Лувр.

– В этом музее, если верить газетам... Номер "Сумерек" валялся на столе.

– ... восторженным толпам глупцов показывают подделки. Вам это не кажется комичным?

– Нет, – со смехом ответил я. – Потому что ваша история о подделке сама лжива, если вам ясно, что я хочу сказать. Газеты пишут о копии Рафаэля... Ведь вы на это намекаете, не так ли?

– Да.

– Но они не утверждают, что эта копия входила в состав собрания музея, замещая подлинник.

– Почти что. Я знаю, что говорю. У меня есть на этот счет свое мнение...

Я навострил уши, но, услышав продолжение, успокоился.

– И оно сложилось у меня не вчера, а еще в 1912 году...

Пахнуло нафталином.

– Да, сударь. После похищения Джоконды и ее возвращения на прежнее место нет уверенности, что это не подделка. Конечно, теперь это история. Кража Джоконды и та Джоконда, которую Марсель Дюшан при зарождении Движения дада непочтительно наградил усами, – вы были еще слишком молоды, когда все это происходило, но, вы, конечно, об этом слышали...

– Как и все.

– Великий поэт, поэт-предвестник, был в то время потревожен по этому поводу. Такова участь поэтов. Или они тревожат, или их тревожат. Тревога не отстает от них. Он звался Гийом, или Вильгельм, Аполлинер. Читали?

– Я слушаю радио.

– Гм...

Он даже не пытался скрыть своего презрения и попробовал меня образовать:

– ... Странный человек, этот поэт. Раненный на войне, он скончался 11 ноября 1918 года, когда под его окнами толпы ревели "Смерть Вильгельму! Смерть Вильгельму!" на мелодию "Карманьолы"... Очевидно, эти вопли адресовались императору Вильгельму Гогенцоллерну, и все же...

– Это был, пожалуй, кладбищенский юмор, – согласился я.

– Но он мог и понравиться поэту...

Покидая чуть позже г-на Корбиньи, я думал, что если он частенько позволял себе такие речи, не было ничего удивительного в том, что Заваттер счел его психом.

С поэтами Заваттер не общался.

Однажды, когда при

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.