За Лувром рождается солнце стр. 61
цвет... Но о себе я знаю, что покончил бы самоубийством, если бы жил там. Такая тоска! И даже воспоминания, которые те места навевают, невеселы, – прежде всего потому, что это всего лишь воспоминания, а кроме того, слишком уж странные. Об игроках. О проститутках. О г-не Ласенере, выходящем из притона, где племянник Бенжамена Констана уличил его в шулерстве, с выкидным ножом под видом распятия в кармане своего редингота и заточкой из трехгранного напильника; первым он убьет молодого человека, а вторым проколет в притоне «Красной Лошади» продажное тело тетушки Мадлен. Подумав, иду на попятный. Пожалуй, все-таки самое лучшее в Пале-Руаяле – это связанные
с ним кровавые, грязные и чувственные воспоминания.
Хорошо. При всем при том я никак не мог найти лавку Октава Мире. Наконец ее вижу. Она была не освещена, вот почему я едва не прошел мимо. В витрине тесными рядами участвовали в параде медали, наградные знаки, цацки, ленточки и т. д. Тут легко растеряться. Их хватило бы для награждения всех генералов. Был ли нужный мне человек у себя или придется заходить снова? На двери имелась пружинная защелка. Отодвинув ее, я вошел, о чем оповестило дребезжание колокольчика. Вспыхнул ослепивший меня свет, и передо мной предстал вынырнувший из задней комнаты мужчина. Вход туда был завешен, а на страже перед ним стоял панцирь. Вышедший был довольно большого роста, с тяжелыми чертами лица, обильно напудренный, с манерой держаться молодящегося старика. В этом доме вообще почти не попадалось ничего юного, начиная с картины Рафаэля.
– Г-н Мире? – спросил я. – Саша Гитри это лучше произносит.
– Что?– Ничего. Меня зовут Нестор Бурма.
– Очень рад.
– Возможно, но это не столь уж важно. Вы одни?
– Да.
– Ждете клиентов?
– Сударь! Что все это значит?
– Если вы их ждете, то и они вас подождут. Мне нужно спокойно поговорить с вами. Пять минут. Не больше.
Подойдя к двери, я ее запер, затем опустил на стекло витрины занавеску из плотной ткани. Теперь снаружи никто не мог нас увидеть любезно разговаривающими между собой, скажем, с... револьвером в руке.
– Сударь, вы влипли, – сказал я. – Вам придется спешно сбывать все эти бляшки и смываться. Разве что вы не прислушаетесь к голосу разума. Но, к делу, приносит что-нибудь торговля этими символами славы?
– Вам какое дело?
– Гроши. Ваш главный источник дохода – перепродажа краденого, например картин и других игрушек такого же сорта. Вы – достопочтенный антиквар в сговоре с достопочтенными коллекционерами и достопочтенными ворами.
– Думаю, я вызову полицию, – произнес он холодным тоном.
– Это действительно мысль. Как она мне самому не пришла в голову? Да, прекрасная мысль. Вызовите полицию, а я сообщу ей, что Ларпан поручил вам... Ларпан. Это имя ничего не вызывает у вас в памяти?.. или лучше нет, надо будет приступить к делу иначе...
– Вы не перестанете фантазировать? – усмехнулся Мире.
– Точно. Так вы не вызовите полицию? Вызывайте. Пока она приедет, я подготовлю много красивых фраз. Такого рода: маньяк по имени Пьер Корбиньи, сейчас находящийся на борту яхты "Подсолнечник", пришвартованной в порту Лувра... опять Лувр!.. как-то говорит здесь присутствующему Мире, который в прошлом, наверное, уже продавал тому мошеннически полученные произведения искусства: "Существует Рафаэль, который бы украсил мое собрание". Торгующий самым разнообразным