За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 27
семью и стал калекой — он потерял память. Видимо, это произошло не сразу, некоторое время он осознавал, что с ним происходит и, как мог, подготовился к грядущим утратам. Каждый день он, просыпаясь, идет мести двор. Что еще делать человеку, которого жизнь загнала в дворники? Потом выпивает со знакомыми. Вернувшись домой, он обнаруживает на видном месте тетрадь с голой красоткой на обложке и начинает ее читать. Тексты, вначале скабрезные, медленно усложняются, он напрягает свой мозг и постепенно происходит чудо — память возвращается и во второй половине дня он уже прежний гениальный ученый, для которого думать — наслаждение. И обязанность. Он решает сложнейшие задачи, едет на симпозиумы и научные конференции, чтобы, вернувшись, погрузиться в сон и вновь проснуться тупым дворником, для которого высшее наслаждение — стакан теплого терпкого портвейна. Ближе к обеду он вновь начинает свое восхождение, которое оборвет только смерть. Позже, значительно позже, я осознал, какой это каторжный труд — каждый день начинать очередное восхождение, для того чтобы ощущать себя Человеком. Ползти по травинке вверх — туда, где каждого из нас ожидает тьма и пустота. И страшнее всего опасение, что в один из дней природная лень, присущая каждому, возьмет верх, и очередная книга, дающая топливо двигающемуся вверх уму, останется непрочитанной.
Жизнь Владимира Мавродиева — вечное восхождение и вечное преодоление себя. Начав с простых жизнеутверждающих стихов, в которых плескался юношеский задор:
Ломают старые ограды,
И у оград судьба своя.
Деревья в парках Волгограда
Освобожденные стоят.
И люди, как деревья, рады,
Когда свободно на пути.
Ломайте старые ограды,
Оград не стройте впереди! —
он постепенно, взрослея, пришел к себе сегодняшнему — философски мудрому, усталому, немного ироничному поэту, который оглянулся назад и увидел прошлые свои ошибки, а еще увидел, что, несмотря на эти ошибки, ничего не растерял по пути, а напротив, пришел обогащенным.
За белым снегом — серый снег…
А за удачей — неудачи…
Прошу прощения у всех,
Кого оспаривал иначе.
Я долго верил в чудеса.
И верю до сих пор, однако
Бледнеет летняя краса,
И нависают глыбы мрака.
Но все ж, придавлен маетой,
Он вырывается Оттуда —
Упрямый лучик золотой
Хранимого душою чуда…
Он автор нескольких детских книжек. Красочные, яркие, они всегда привлекали возбужденное внимание ребенка. И надо сказать, дети не обманывались в своих ожиданиях. В книгах Владимира они находили то, чего им не хватало.
Вся жизнь его течет на реке, поэтому Волга не могла не задержаться в его стихах:
Да, в небо я уйду, как тихий дым,
Но все ж останусь на земле на этой —
Пусть и не самородком золотым,
А волжскою песчинкою несметной.
И выйдя без котомок на порог,
Пускаясь в путь таинственный и долгий,
Сожму в ладони милый полынок,
Вдохну не вечность —
вечный ветер Волги…
Сталинград и современный город, Заволжье, озера и ерики, деревни и люди, что в них живут, — все находит точное отражение в стихах Мавродиева, но от этого он не становится бытописателем. Строчка его не обращается сухостью очерка, нет, она, как живая ветка вербы, остается напоенной поэзией и готова распуститься набухшими почками метафор.
Заря еще чуть-чуть прибавит,
И вздрогнут сонные дома.
И над столетними дубами
Белесый