За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 71
к ней, но в целом упал и интерес к литературе, у которой появился серьезный развлекательный конкурент — телевидение. Но я не верю, что это затянется надолго. Интерес к книге проявится вновь, как это уже бывало не раз. Наши поэты не из слабых и серых, такого среднего уровня не показывает ни одна писательская организация в стране.
И еще одно соображение. Нельзя рассказать все и обо всех. Поэтому я пишу об авторах, интересных лично мне. Данный текст не стоит рассматривать как обширный путеводитель по литературе Волгограда, он является ее грубой схематичной картой, на которой обозначены крупные населенные пункты или просто места, в которые любопытно заглянуть. Некоторые из них никогда не показывались на картах и все-таки существовали, жили и, смею вас уверить, это была весьма любопытная жизнь.
Все они разные, все они самобытные, все пришли в литературу не случайно и не по партийному набору, ибо в творчестве это просто невозможно. И у каждого своя судьба, не похожая на судьбы остальных.
Когда-нибудь все закончится в этом мире. Исчезнет писательская организация, и даже если останется, в ней не будет нас — сегодняшних писателей. Все станет совсем другим, и другие люди придут вести серьезные литературные разговоры в Доме литераторов имени Луконина. Не станет слышно пронзительного фальцета Василия Макеева. Навсегда прекратят шлепать картами по столу в зале вечные преферансисты Леша Кучко и Миша Зайцев. Не пройдет по коридорам длинный, худой и строголицый Евгений Кулькин, не пробежит улыбчивая и сдобная, как французская булочка, Лиза Иванникова, не будет спорить за столом вечная компания из Сергея Васильева, Валерия Белянского, Евгения Лукина. Не улыбнется строгой улыбкой учительницы Татьяна Брыксина, не постоит на пороге молчаливый и малорослый крепыш Кривошеенко, да и за барную стойку встанут другие хозяйки, которые, возможно, уже никогда не нальют сто грамм в долг… Не придет Жора Гордеев, с которым можно всерьез поговорить об истории нашей страны. Художники будут по-прежнему увешивать стены зала своими картинами, которых — увы! — мы уже не увидим и не оценим.
Как в 30-е годы печально сказал поэт Жаров на вопрос корреспондента газеты о том, каким будет будущее: «Будет все. Не будет только нас».
Жаль. Но таковы неизбежные реалии человеческого существования. Люди невечны на этой земле. Иных уже нет, есть и те, кто ушел, пока я писал эту книгу. Не стало Виктора Скачкова, покинули этот мир Валентин Кононов и Женя Харламов, тяжело болен Владимир Когитин.
Быть может, не желая смиряться с печальным будущим, я и засел за книгу. Пусть от людей, которых я знал, уважал и любил, кроме их произведений останутся и эти творческие портреты, сделанные на фоне счастливых и грустных времен, которые помогут читателю немного понять нас, уже устремившихся на лодке Харона к неведомым берегам Стикса.
В Доме литераторов на стене висят портреты тех, кто уже перешагнул роковую черту. Их много, ушедших навсегда. Рассказывают, что однажды неискушенный гость в ожидании друга-писателя стоял и рассматривал эти портреты. Писатель отсутствовал по каким-то своим писательским делам. Когда он вернулся, друг с недоумением спросил: «А почему на Доске почета твоего портрета нет? Плохо пишешь, да?».
Как говорил писатель Евгений Юрьевич Лукин: «А вот лучше надо писать!»
И пусть