За Пределом стр. 316
и гномы, собирались отомстить. Какие-то там лесные жители, оказывается, посадили их Открывающего в клетку, но Посольство героически вырвалось на волю, унеся с собой и тюрьму.
Даэрос жевал, прислушивался и размышлял о том, как бы так убедительно, но без лишних подробностей, объяснить всем собравшимся, что убивать никого не требуется. Предварительный план речи в общих чертах он уже составил — практически оправдал бородатых лесовиков. Ну, что взять с людей, которые упившись сомнительными отварами, видят под каждым кустом то эльфов с золотыми волосами, то клыкастых лошадей, то не менее клыкастых и бесхвостых бобров? Местное население должно было понять лесных жителей, исходя из личного опыта — с голодухи и выползня съесть можно. Такое объяснение странных видений, за некоторыми мелкими исключениями, было вполне правдивым. Но рассчитывать, что Инэльдэ удовлетворится этими скудными сведениями не стоило. Значит, придется все-таки рассказать ей большую часть из того, что он знает. Ар Ктэль доел и пришел к выводу, что Нэрнис вряд ли его осудит за единолично принятое решение. Раз уж речь пошла о женщинах, то не столь важно к какому народу они принадлежат — к эльфам, людям или гномам. Для правильного понимания того, зачем вообще все это нужно: Пределы, странные подвески и злобные птицееды, надо привлекать к делу именно женщину. Полутемный допил вино и сделал второй немаловажный вывод: ни что так не стимулирует изобретательность женского ума, как борьба против другой женщины. Светлый брат непременно одобрит его действия, как специалист по душевным мучениям.
Даэрос вручил Инэльдэ все четыре ножа и снова встал к щиту.
— Давай. И не пытайся меня убедить, что ты случайно промахнулась. Бросай.
— Даэр, я не могу кидать в тебя ножи. Даже не смотря на все, что ты мне уже показал. А вдруг нож в тебя все-таки воткнется?!
— Тогда я попрошу брата. Вот, вернется Нэрнис, и я потребую, чтобы он в научных целях стрелял из лука. А тебя смотреть заставлю. Решай — или ты сейчас бросишь нож, как следует или будешь присутствовать при моем расстреле!
Инэльдэ примерилась, закрыла глаза и метнула. Даэрос разглядывал нож, который застрял, казалось, в плече.
— Я тебя убила?
— А? Нет, я ничего не чувствую. Нож как будто бы вошел наполовину, но я не вижу крови. И не больно. Сейчас сниму подвеску, и посмотрим. Не надо сразу волноваться! — Даэрос подошел к столу, стянул с себя цепочку и бросил загадочный диск на поднос. Нож немедленно упал на пол. Ни раны, ни даже дырки в одежде не было. — Вот, видишь? Давай, попробуй еще раз.
— Хватит! — Инэльдэ умом понимала, что эта ценная штука как-то защищает даже от хорошо брошенного ножа. Но продолжать не собиралась. — Уже и так выяснили, что ты стал непробиваемый. А давай я его одену, а ты тоже что-нибудь попробуешь.
— Что например?
— Ну…. Попробуешь меня поцеловать, а тебе скажу, почувствовала я что-нибудь или нет.
От таких предложений не отказываются. Даэрос и не стал.
— Как ты помнишь, эта вещь сохраняет первоначальное состояние предмета. Всякий раз, как ты его будешь касаться, будешь выглядеть как сейчас. Можешь, конечно, не обращать на это внимания, но потом не обвиняй меня, что я не намекнул тебе причесаться.
Пока Инэльдэ причесывалась и даже переодевалась,