За столбами Мелькарта стр. 204
тоже рад встретиться с тобой, Мисдесс. Я слышал, что боги милостивы к тебе.
— Боги нам дали руки, чтобы лепить горшки, — отвечал горшечник. — В этом их милость. Сколько требуется посуды такому маленькому городу, как наш? — продолжал он. — Я бы смог её вылепить за неделю. Но горшки нужны жителям других колоний. Они нужны нашим соседям, пастухам и охотникам. Люди несут мне сыр и шерсть, шкуры и мясо, а я для них выделываю горшки и глиняные светильники.
Послышалось шлёпанье подошв по глинобитному полу. Ганнон обернулся. Шимба! Но сколько на её руках и ногах серебряных колец! А в ноздрях блестит даже золотое! Можно подумать, что это жена какого-нибудь богатого карфагенского купца. Цепляясь за край туники, рядом с нею стоял крохотный мальчуган. При виде незнакомого человека он поспешно спрятался за спину матери.
Поклонившись до пояса, Шимба пригласила гостя в дом.
За оградой дома бродило множество кур.
— С ними спокойнее, — сказал горшечник, показывая на птиц. — Они не пропустят во двор скорпионов. Мы так боимся за нашего маленького Мутумбала!
Внутри жилище горшечника имело богатый вид. Пол устилали сшитые львиные шкуры. Стол ломился от яств, немыслимых для карфагенского ремесленника. Тут были жареная утка с аппетитно подрумянившейся корочкой, лепёшки из белой муки, сушёные смоквы и плоды Владычицы.
Лицо горшечника сияло. Как всякий человек, выбившийся из нужды, он любил похвастать, что живёт на широкую ногу. Теперь же он принимал у себя самого суффета. Пусть соседи лопнут от зависти!
Помолившись богам, хозяин и гость сели за стол. Шимба, но старинному обычаю, стояла возле гостя.
— Свои? — спросил Ганнон, указывая на гранаты.
— Из Ликса, — отвечал Мисдесс. — Свои деревья ещё не плодоносят. У меня пятнадцать яблонь, четыре груши и одно дерево Владычицы. Нужде не найти дверь в мой дом.
Как приятно было Ганнону слышать эти слова! Как отрадно видеть благополучие этой семьи! Нет, его труд не пропал даром. Если боги не дали ему своей семьи, то они принесли счастье сотням семей бедняков, переселившихся сюда, на край света.
Чаша гнева
В те дни, когда «Око Мелькарта» блуждал в южных водах, захваченный пиратами «Сын бури» подходил к Гадесу.
Мастарна стоял на носу. Его лицо с развевающейся на ветру бородой дышало властной силой. Глубоко спрятанные глаза смотрели вдаль не мигая — зоркие, хищные зрачки морской птицы.
Этруска пугала встреча с карфагенским или гадесским военным кораблём. Чтобы остаться незамеченным, Мастарна приказывал поднимать на ночь чёрные паруса. Да, встреча с военным кораблём могла бы окончиться для него плачевно. Что бы он делал со своей горе-командой? Ему нужно скорее попасть в Италию. Там он наберёт таких удальцов, что ему никто не будет страшен. Но до Италии без двух десятков свежих гребцов не дойти. И Мастарна решил направить корабль к берегам страны Запан. Там, в устье большой реки Бетис, он сумеет прикупить рабов и провизию, набрать свежей воды. Места эти ему хорошо знакомы. Однажды он напал на рудники Бетиса и увёз оттуда всё серебро. Правда, пришлось поделиться добычей с жадным Магарбалом. Но золота Керны жадный жрец не получит ни крупинки. И Синту он ему тоже не отдаст.
Гискон издали наблюдал за Мастарной. Всё чаще мальчик мысленно возвращался к