За столбами Мелькарта стр. 245
в океане лишь с согласия карфагенян. Устами Мидаклита я попытался высказать мысли, которые развивали греческие философы-материалисты того времени. Они высоко ценили культуру Востока и учились у египтян, вавилонян, финикийцев. Уже в то время они пришли к убеждению, что Земля имеет форму шара.
В те годы, когда готовилось первое издание этой книги (1957 г), было уже известно о связях этрусков с карфагенянами. Мы знали со слов греческого историка Геродота (V в. до н. э.) о совместной борьбе этрусков (прежде всего города Цере) и карфагенян против греков, пытавшихся основать свои колонии на прилегающем к Италии острове Сардиния. Другой греческий писатель, известный философ Аристотель (IV в. до н. э.) сохранил сообщение о договорах между карфагенянами и этрусками. Наконец археологические находки говорили о наличии этрусско-карфагенянской торговли. Но были ли связи между этрусками и карфагенянами настолько тесными, чтобы этруск, происходящий из царского рода, мог на протяжении ряда лет сноситься с храмом богини Тиннит? Этого мы не знали. В литературной традиции сообщалось о связях на религиозной почве этрусков с греками и не было ни единого намёка на то, что этруски вообще знали о существовании финикийских богов.
8 июля 1964 года при раскопках древнего этрусского храма в городе Пирги, служившем портом крупному этрусскому центру Цере, свершилось то, о чём мечтали многие поколения учёных, пытавшихся проникнуть в тайну этрусского языка: были найдены золотые пластины с двуязычными надписями. Но самое удивительное — это были не этрусско-латинские и даже не этрусско-греческие тексты, о существовании которых можно было предполагать на основании сведений о многовековых связях этрусков с римлянами и греками, а параллельные тексты на этрусском и карфагенском (пуническом) языках. Первая пуническая надпись, найденная на территории Италии, оказалась одновременно ключом к разгадке этрусской тайны! Когда надписи были прочитаны, то оказалось, что это посвящение финикийской богине Астарте, соответствующей карфагенской богине Тиннит. Посвящение сделал не какой-нибудь карфагенский купец, занесённый бурей в Этрурию, а царь города Цере, того самого города, который упомянут Геродотом в связи с совместной борьбой этрусков и карфагенян против греков. Золотые пластины датируются концом VI и началом V в. до н. э., как раз тем временем, которое непосредственно предшествовало битве при Гимере.
Битва при Гимере коренным образом изменила внешнюю политику Карфагена, поскольку все усилия его были направлены на создание обширных владений в Африке. К этому времени, очевидно, относится сообщение греческого историка Диодора Сицилийского о попытке этрусков проникнуть на необычайно плодородный остров, открытый карфагенянами в океане. В битве при Кумах, где греки разбили этрусков, карфагеняне уже не участвовали. Союз Карфагена и этрусков распался, так же как пришёл конец морскому могуществу этрусков.
Находка в Пирги, о которой будут ещё много говорить и писать, как нельзя кстати совпала с подготовкой моей книги ко 2-му, этому, изданию. Она не только подтвердила очерченную мною систему международных отношений в первые десятилетия V в. до н. э., но и дала обоснование образу знатного этруска Мастарны. То, что в обрисовке этого персонажа было фантазией, получило документальное подтверждение. Двойника нашего Мастарны звали Тиберием Валианой. У меня даже возникла мысль дать моему герою новое имя. Но, поразмыслив, я решил: пусть он по-прежнему зовётся Мастарной. Читатель прочтёт послесловие и на этом примере поймёт специфику художественного произведения на исторические темы. Автор не
обязательно