Забытый аромат стр. 21
парфюмерия – это в самом деле наука. Как ни удивительны ее природные способности к распознаванию ароматов, их совершенно недостаточно. Она так и думала: «Этого недостаточно». Хотя если бы кто-нибудь додумался спросить у нее: «Недостаточно для чего?» – ответить разумно она бы не смогла. Просто чувствовала, что ей это надо, и все.
Верстовский, похоже, считал так же, поэтому, когда она спросила, что можно почитать на тему парфюмерии, с готовностью ответил:
– Книг о парфюмерии, милочка, не так много. Еще меньше – вменяемых, а вменяемо переведенных на русский язык – вообще кот наплакал. К тому же большинство из них профессиональные или справочники. Что из этого ты своим нетренированным умом сможешь переварить? Пока ничего, к сожалению. Хотя… Есть, например, «Парфюмерный гид» Лука Турина и Тани Санчес. Их два. Один о люксовых и классических ароматах, второй, довольно свежий, – о нишевой и артизанальной парфюмерии.
– А что такое артиназальная? Для носа, что ли?
– Артизанальная, тупица. Это когда независимые парфюмеры выпускают ароматы, можно сказать, на дому.
– Как вы?
– Какое там! У меня оборудование не то. Да и концепции подходящей нет. Я скорее к ремесленной парфюмерии отношусь в данный момент, – Верстовский хмыкнул. – Впрочем, меня с независимыми роднит художественная свобода.
– А что в этих гидах пишут?
– Авторские рецензии на ароматы. Не более. Но читается легко. Хотя тебе было бы интереснее почитать «Энциклопедию парфюмерии» Юджина Риммеля. Она на русский переведена. Но там больше о парфюмерии древнего мира. Исторический, так сказать, экскурс.
– Экскурс? А попроще? То есть посовременней?
– Тогда попробую поискать для тебя Анну Зворыкину. Название длинное какое-то… «От гвоздики до сандала», кажется, и что-то еще. Не помню. Тебе понравится. Зворыкина о натуральной парфюмерии пишет.
– А журнальчики какие-нибудь… Есть?
Верстовский вскипел.
– Я ей про настоящие знания толкую, а ее все на глянцевые журналы тянет! И что ты там хочешь прочесть? Вот скажи: что?
Серафима пожимала плечами. Вовсе она не хотела никаких глянцевых журналов. Расстраиваться только. Просто ей было тяжело освоить сразу столько информации, да еще такой… специфической. Словечко это она подцепила у Верстовского и с удовольствием им пользовалась.
– Серафима, ты почему не съела котлету? Опять скажешь, что испорченная?
Серафима, не желая обижать тетку, которая приходила готовить, отвечала:
– Нет, просто она… специфическая. Я такие не очень люблю.
Верстовский фыркал, злился, а потом нюхал котлету и, подумав, выбрасывал в мусорное ведро.
Эта чертова Серафима зря говорить не станет!
Иногда он начинал разговор сам.
– Вот ты думаешь, производство духов сродни алхимии. Что-то таинственное и романтическое. Как в кино?
– Так ведь это же духи! – воскликнула Серафима и, взмахнув рукой, продекламировала недавно вычитанное в журнале: – «Аромат сирени, запах нежных роз этот день весенний в нашу жизнь принес!»
– Избавь меня от этой слащавой чепухи! Духи – это наука и сложное высокотехнологичное производство.
– Я думала, парфюмер…
– Она думала! А такое слово, как эвалюатор, слышала?
– А кто это?
– Своего рода ходячая энциклопедия. С него все начинается. Сначала он изучает концепцию проекта, а затем предлагает варианты и «нос».
Серафима вытаращила глаза.
– Какой еще нос?
– Того великого человека, который способен различать до десяти тысяч оттенков запахов! Нюхача, как теперь говорят.
Серафима вдруг быстро взглянула.
– Вы были «носом»?
– Вот именно «был».
– А…
– Не отвлекайся.