Загадка бордового портфеля стр. 27
как ладони. Правда, далековато. Но зато и их никто ни в чем не заподозрит.
Ребята какое-то время молча наблюдали. Но возле подъезда никто не показывался. И из него тоже никто не выходил.
— Что-то глухо, — наконец разочарованно произнес Иван.
— А ты думал, вот так, сразу? — с иронией спросил Луна. — Не успеем мы явиться, и сразу возникнет что-нибудь интересное.
— Ну, так я, конечно, не думал, — Иван немного смутился.
— Приготовься к тому, что мы вообще сегодня уйдем отсюда несолоно хлебавши, — счел своим долгом предупредить Луна.
— Спасибо за информацию. А то я сам не знал, — с бывалым видом откликнулся Пуаро.
Снова повисло молчание. Тишину нарушало лишь ритмичное поскрипывание коляски, которую, уткнувшись в толстый цветной журнал, раскачивала молодая мать. Потом послышался крик из песочницы. Это один из карапузов высыпал другому за шиворот полное пластмассовое ведерко песка.
— Сереженька! — Бабушка, вскочив со скамейки, бросилась на помощь пострадавшему.
Тот, ощутив за собою поддержку, немедленно схватил лопатку и от души огрел обидчика по голове. Обидчик взвыл, как сирена воздушной тревоги.
— Ярослав! — пробежала к песочнице вторая бабушка.
Крик разбудил ребенка в коляске. Оттуда раздалось громкое «уа-уа».
— Потише нельзя? — подняв голову от журнала, недовольно уставилась на двух бабушек и их питомцев молодая мать.
— Не нравится, ищи себе другое место! — огрызнулась бабушка Ярослава. Затем совсем другим тоном просюсюкала: — Ну, Ярочка. Ну, успокойся. Где бо-бо? Бабуся сейчас поцелует.
— Поцелует она! — вытряхивая песок из Сереженьки, откликнулась вторая бабушка. — Ремня бы лучше своему Ярочке задала хорошего, чтобы песком на детей не сыпался.
Луна подмигнул Ивану.
— Ну, думаю, началось.
— Крутая разборка, — усмехнулся тот.
Конфликт между старушками нарастал. Ярочка по-прежнему издавал истошные вопли. Неизвестно, во что бы вылились усиливающиеся раз от раза взаимные обвинения, если бы из самого ближнего к детской площадке подъезда не показалась весьма живописная парочка. Толстая пожилая тетка в одеянии, смахивающем на халат, вела под руку очень старое высохшее существо, облаченное, несмотря на
почти летнюю жару, в натуральную, но порядком потертую шубу. Бабуся в шубе еле ковыляла, зато очень громко говорила:
— В такую погоду, Нина Степановна, я, как выйду на улицу, сразу большой прилив бодрости ощущаю.
— Слышал, Луна? — с изумлением покосился на бабушку в шубе Иван. — Если это у неё бодрость, то как же она ощущает себя обычно?
— Трудно сказать, — терялся в догадках Луна. — Наверное, спит.
Шествуя черепашьим шагом к детской площадке, две старушенции продолжали беседу. Та, что в шубе, громко вещала в пространство двора о своем здоровье, а спутница её ещё более громким голосом выкрикивала ответы ей в самое ухо.
— Во, — мигом оставили собственные распри бабушки Ярослава и Сереженьки, — правнук-то у неё — «новый русский». Вот и нанял Нину Степановну. Теперь она целыми днями барыню эту водит и слушает.
— За деньги чего не сделаешь, — отозвалась вторая, и обе уселись на лавочку. Внуки их давно уже заключили перемирие и упоенно строили что-то в песочнице.
Прабабушка «нового русского» и сопровождающее её лицо наконец достигли детской площадки и прямиком направились к скамье, где сидели Иван и Павел. Подойдя к ним вплотную, антикварное создание в шубе требовательно изрекло:
— Молодые люди! Это наша скамейка!
— Садитесь, пожалуйста, — улыбнулся Луна. — Места всем хватит.
Они с Иваном подвинулись на самый