Загадка бордового портфеля стр. 4
мой отец, «ложный классицизм середины пятидесятых годов». В общем, на нашем этаже из боковых квартир есть выход на крышу широкой части дома. Летом чувствуешь себя как на даче. Вот если бы ещё машин было поменьше…
— И воздух почище, — вмешался Каменное Муму. — Тогда бы и впрямь, как на да…
— Ах, — с томным видом произнесла голубоглазая Варвара. — По-моему, мечтать о несбыточном — это пустое. А вот домик ты, Ванечка, правильно выбрал. Нашего полку прибыло. Моя квартира во втором подъезде.
— И моя тоже, — сказал Герасим.
— А я живу в двадцать шестом доме, — пояснил Луна. — Такой, знаешь, желто-серый. Где ремонт фотоаппаратов.
— … Но все наши усилия по созданию экспериментальной авторской школы «Пирамида» были бы тщетны без помощи наших дорогих спонсоров! — раздалось новое восклицание директрисы. — Я имею в виду замечательный фонд «Гуманитарное наследие» и его славного учредителя Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса, чья программа поддержки российского образования и позволяет нам в это трудное время продолжать лучшие традиции российской интеллигенции.
— Что ещё за Ярослав Гонсалес? — изумился Иван.
— Миллиардер из Соединенных Штатов русского происхождения, родившийся в Латинской Америке, — фыркнула Варвара. — У нас в актовом зале его портрет висит. Во всю, между прочим, стену.
— Разма-ах, — протянул Иван.
— У нас ещё есть его музей, — дополнила картину Марго.
— А он что, уже помер? — поинтересовался Иван.
— Совсем нет, — ответил Герасим. — Жив-здоров. Кует свои миллионы и миллиарды.
— Вы тут сами-то давно учитесь? — Иван посмотрел на новых знакомых.
— Я лично с прошлого года, — первым откликнулся Луна.
— А я и дорогой наш Муму грызем здесь гранит науки с первого класса, — подхватила Марго.
— А я с пятого, — сказала Варвара.
Двор огласили бурные аплодисменты. Это директриса наконец завершила торжественную речь. Затем слово взял огромный мужчина с казацкими усами.
— Значит, так! — пробасил он в микрофон. — За лето хорошо отдохнули? Сил набрались?
— Да! Еще как! — послышались вопли из толпы.
— Тогда пошли учиться! — не стал слишком долго занимать внимание собравшихся усатый оратор. — А то школа вас заждалась.
— Это у нас кто такой? — Иван указал на мужчину.
— Завуч, — усмехнулась Марго. — Афанасий Иванович Майборода.
— Прозвище Тарас Бульба, — немедленно добавил Луна.
С крыльца тем временем спустился старшеклассник. На плечах у него сидела первоклассница, громко звонившая в колокольчик.
— Ребята, пошли, — поторопила Ольга Борисовна.
Ученики помладше и их классные руководители свернули к старому зданию школы из красного кирпича. Восьмой «А» вместе с остальными старшеклассниками направился в новенький корпус, который связывала со старым длинная галерея.
Классная комната восьмого «А» располагалась на втором этаже в кабинете русского языка и литературы. Первое, что бросилось в глаза Ивану, необычное расположение парт. Они стояли не рядами, а полукругом, огибая подковой учительский стол. По стенам были развешаны портреты писателей всех времен и народов. Причем под каждым изображением красовалась какая-нибудь из крылатых фраз автора, при отборе которых явно делался упор на пропаганду знаний. Под Пушкиным, например, значилось: «Учись, мой сын. Наука сокращает нам опыты быстротекущей жизни!»
— Значит, наша классная — литераторша? — осведомился Иван у Герасима.
— Именно, — подтвердил тот. — И к тому же большая поклонница новых педагогических методов.
— Вижу, — окинул взглядом подковообразный ряд парт Иван.
— Еще не то увидишь, — с мрачным видом пообещал Герасим.
— А ты, Каменное Муму, не пугай человека раньше времени, —